Первая часть чтива, первые четырнадцать страниц внушительной стопки, представляли собой бланки, освобождающие биомедицинскую лабораторию Бостонского университета от любой медицинской ответственности. Вслед за этим пошли страницы соглашений о конфиденциальности, в мельчайших подробностях излагающие все юридические последствия, вплоть до десяти лет тюремного заключения, не считая множества штрафов, в случае их нарушения. Случись ей испытать желание поделиться с кем-либо информацией о том, что она здесь видела и слышала во время лечения, и ей светило полное банкротство, если не хуже.

Впрочем, бóльшая часть документации касалась событий той ночи в Нью-Гемпшире. От невразумительной юридической терминологии у нее даже голова кругом пошла. Слова «Закон о борьбе с терроризмом» встречались почти в каждой строчке. Этот закон, принятый бывшим президентом, Джорджем У. Бушем сразу после одиннадцатого сентября, давал органам правопорядка право прослушивать телефонные разговоры граждан, получать доступ к их электронной почте, финансовым документам и историям болезни — одним словом, к любой информации частного порядка — без судебного ордера.

Она подняла голову.

— Вам не кажется, что это немного чересчур?

— Когда речь идет о внутреннем терроризме и вопросах государственной безопасности, мы не останавливаемся ни перед чем.

«Особенно когда вы пытаетесь что-то скрыть».

Дарби незачем было произносить это вслух — это висело в воздухе. Она в упор встретила холодный взгляд этого типа и задалась вопросом: что именно его так беспокоит? Что она может обнаружить, и что от нее пытаются утаить?

— Прежде чем я подпишу эти документы, с ними должен ознакомиться мой юрист, — сказала она. — Здесь много недоступных моему пониманию юридических понятий.

— В самом деле? Мне кажется, это несколько прямолинейно.

— И все же я хочу показать это своему юристу.

— Разумеется, это возможно. Только пока у наших ребят дойдут до этого руки, пройдет еще пара недель. Вы же знаете, что юристы — очень занятой народ. А пока они будут этим заниматься, вам придется пожить у нас. — Он ухмыльнулся. — Ничего не попишешь.

— Я получу копии документов, после того как подпишу их?

— Мы их пришлем вам после того, как проставим на них соответствующие подписи.

— Чьи подписи? Я не вижу здесь никаких имен, кроме собственного.

— А вы внимательнее прочитайте страницы с пятнадцатой по двадцатую. Там подробно описано, что будет, если вам вздумается сунуть нос в это дело. Попросту говоря, мы вас арестуем. Вряд ли это придется по вкусу бостонской полиции, особенно учитывая ваше шаткое положение из-за мутной истории с комиссаром. Я не думаю, что вам захочется окончательно похоронить свои шансы на восстановление в правах или будущее трудоустройство, скажем, в другом штате. — Глаза Билли Фитцджеральда весело и самоуверенно блестели. — Другими словами, армия Соединенных Штатов будет держать вас за вашу маленькую хорошенькую задницу.

Дарби почувствовала, как к лицу прилила кровь, а во рту все пересохло. Толстый и неповоротливый от жажды язык с трудом помещался во рту.

— С вами все хорошо, милая? Хотите попить? Принести воды?

Ей не хотелось пить. Чего ей хотелось, так это вскочить с кресла, запереть дверь и лупить его по морде, пока его зубы не превратятся в пыль.

Она начала расстегивать ремень на левом запястье.

Фитцджеральд вытащил из кобуры пистолет-транквилизатор и положил его на стол, стволом в ее сторону.

— А это для чего?

— На всякий случай. Вдруг вам опять вздумается поиграть в Рэмбо, — пожал плечами Билли.