– Не надо предаваться слезам, – сказал он. – Подумайте, чем бы вы смогли там заняться.

Взвешенные и вполне благоразумные слова собеседника вызвали еще более отчаянные рыдания.

– Я долго думала, но ни к чему не пришла, – сквозь слезы промолвила Китти. – Скорее уж я согласна умереть, чем вернуться в Арнсайд-хаус.

На этой фразе их разговор прервали. Хозяин гостиницы, побуждаемый естественным любопытством, нашел благовидный предлог, чтобы вернуться в кофейную комнату. Войдя, он поставил на стол исходящую паром чашу с пуншем и сказал:

– Ваш пунш, сэр. Вы говорили в девять часов, а сейчас ровно девять, сэр.

Мистер Станден не помнил, чтобы он говорил подобное. Джентльмен уже хотел попросить унести пунш прочь, когда ему пришло в голову, что сейчас самое время подкрепить силы. Он также был рад тому обстоятельству, что Китти перестала плакать. Мистер Станден решился предложить ей бокал миндального ликера. Девушка отрицательно покачала головой.

– Быть может, мисс пожелает пригубить немножко пунша, чтобы согреться, – ставя подле чаши с пуншем два стакана, предложил хозяин гостиницы. – Снегопад все усиливается, вот только снег тотчас же тает, сэр. Надеюсь, с мистером Пениквиком все в порядке?

Фредди, который как раз сочинял правдоподобную историю, чтобы оправдать необычное и несколько скандальное появление здесь мисс Чаринг, решил воспользоваться подходящим случаем.

– Слава богу, с мистером Пениквиком все хорошо, – небрежным тоном заявил мистер Станден. – Все дело в кучере. Болван должен был заехать за мисс Чаринг еще час назад, да, видать, позабыл. Она была в гостях. Кучер не приехал. Ну, вот ей и пришлось возвращаться пешком в Арнсайд-хаус. А потом повалил снег, и мисс Чаринг решила искать прибежища под кровом вашей гостиницы.

Хозяину не показалась убедительной история, в которой молодую, ни с кем не помолвленную девицу отпустили из дома одну в непогоду, пешком, да еще с большим дорожным саквояжем, стоящим теперь у входа в кофейную комнату, однако мистер Плакли решил, что лучше будет ничем не выдавать своего скептицизма.

Когда он вышел за дверь, Китти, взглянув на Фредди с восхищением, искренне поблагодарила его:

– Я и не думала, что вы такой хитрый.

Мистер Станден, смутившись, покраснел.

– Это получилось как-то само собой, – ответил он. – Вам следовало бы вести себя несколько предусмотрительнее. Вы ведь не подумали об этом, а наш хозяин наверняка примется судачить о вас со своими постояльцами. Не стоило вам приходить сюда одной, без мисс Фишгард.

– Но, Фредди! Как же я могла бежать в Лондон с гувернанткой? Мисс Фишгард ни за что бы на это не пошла!

– Однако бежать в Лондон как раз и не следовало. Подумайте сами, и вы убедитесь, что ваша затея весьма легкомысленна. Мне жаль вас огорчать, однако так оно и есть.

– Вы полагаете, я не смогу самостоятельно обеспечить себя? – теряя надежду, спросила Китти. – Конечно, я не хочу голодать… Фредди! Вы думаете, у меня ничего не получится?

Не желая делиться с девушкой своими соображениями, мистер Станден солгал:

– Конечно, не получится.

– А если я поступлю горничной? – вновь воспрянув духом, спросила Китти. – Хью говорит, что я слишком молода для экономки, но как насчет горничной?

Мистер Станден твердо решил вернуть ее с небес на грешную землю:

– В этом нет ни малейшего смысла. Можно с таким же успехом возвратиться в Арнсайд-хаус.