Он почти ничего не ел.
После еды он поспешно уходил в спальню. Если бы он мог, то спал бы целый день.
Чаще всего он усаживался в кресло у открытого окна, потому что было очень тепло. Он не замечал ни движения, ни шума за окном. Все это было далеко от него, далеко от его новой вселенной.
Натали никогда надолго не оставляла его одного. Она знала, что у него нет оружия. Но боялась, что он покончит с собой, выбросившись из окна. В его состоянии все было возможно.
Он понимал, она заходила к нему украдкой.
- Не бойтесь, Натали. Я не порешу с собой. Кризис уже позади. Сначала я думал об этом, а теперь уже прошло...
- Вы бы лучше оделись да пошли пройтись вместе со мной...
Словно он был тяжелобольной, нуждающийся в присмотре.
- У меня нет ни малейшего желания выходить...
Все время одни и те же мысли или почти одни и те же. Можно было подумать, что он испытывал странное наслаждение от самоистязания.
Обе семьи-чета Брассье и он с Аннет - часто обедали вместе. Не было ли это тягостным испытанием для любовников?
Он был убежден, что Эвелин все знала. Так что это его они должны были остерегаться. Они играли роли. Избегали смотреть друг на друга. Теперь он вспомнил, как Аннет дважды обмолвилась, сказав "ты" вместо "вы", смутилась и стала извиняться перед Брассье.
- Знаете, между двумя давними друзьями...
Все это было фальшиво. Все расползалось по швам. Им приходилось постоянно лгать.
Теперь он сожалел, что отдал одежду и белье жены: порой ему было необходимо ощущать ее запах.
Какой выход? Его не было. Даже мастерская принадлежала скорее Брассье, чем ему.
Что касается детей...
Разве не было способа проверить? Можно ведь взять кровь на анализ и установить, чьи они?
Он то впадал в ярость, то предавался смирению. Ведь этих детей вырастил он. Это он каждый вечер приходил пожелать им доброй ночи. Это он, когда дети были маленькими, ходил гулять с ними по воскресеньям.
Не важно, чьи это дети. Теперь они принадлежат ему, и Брассье не имеет права отнять их у него.
Нужно расставить все по своим местам. Чьей была Аннет? Не его. Он был убежден, что первые два года она пыталась полюбить его.
Когда они занимались любовью, она явно старалась угодить ему. Она была слишком честной, чтобы притворяться. Она ничего не испытывала и, случалось, плакала из-за этого.
- Тебе не следовало на мне жениться. Наверное, я фригидная. Я этого не знала...
Он был доверчивым.
- Все образуется... Не переживай... Однажды вечером ты сама удивишься...
И в самом деле она удивилась тому, что с ней произошло. Но было это в объятиях Брассье.
Как же должны были они страдать во время отпусков! Они были разлучены. И даже не могли писать друг ДРУГУ.
Селерен был безмятежно счастлив. Он считал себя самым везучим человеком на свете.
Брассье стал его близким другом, а когда они объединились, то виделись почти ежедневно. Встречались и семьями.
- Как поживает Эвелин?
- Как всегда. Последнее время стала читать почти серьезные книги, но скоро вернется к своим иллюстрированным журналам... А как Аннет?
- Все время отдает своим старичкам и старушечкам. |