Охотники за удовольствием, давным-давно оторванные от реального мира, они запрограммировали свои нейронные цепи таким образом, чтоб буквально любое ощущение вызывало пароксизмы грубого, бурлящего удовлетворения. Такие тоже обычно долго не жили. Рано или поздно их тело, подчиненное постоянному и бесконечному удовольствию, забывало простейшие сигналы. Обычно нейро-нарки умирают от голода и истощения, но иногда могут просто задохнуться, даже находясь в сознании. Или в том подобии сознания, которое выбрали.

Ужасный нейро-коктейль бурлил вокруг Соломона, и каждое лицо было отмечено печатью какого-то нейро-порока, нейро-порчи. Тут были десятки запрещенных нейро-моделей, Соломон узнавал их мгновенно, по характерным позам, выражению лиц и манере держаться.

В угол забились полдесятка сектантов модели «Марат», запрещенной три года назад. Когда-то они, должно быть, обладали индивидуальностью, но сейчас все их движения были синхронизированы, как у зеркальных отражений одного человека. Вступив в секту, они отказались от собственной индивидуальности, заменив ее «Маратом», который уничтожил их привычки, предпочтения и симпатии, оставив только непреодолимую тягу к социальному равенству и коллективизму. Они были слепками одного и того же человека, одинаковыми, как куриные яйца. Стоило догадаться, что Мафия оказывает помощь сектам из Фуджитсу…

Две модели «Дженовезе» неподвижно наблюдали за вошедшими. Соломон, хоть и не был специалистом по нейро-моделям, подобно Бароссе, узнал их по особенной скупости движений и ледяному спокойствию, из-за которого оба «Дженовезе» походили на холоднокровных рептилий. И глаза у них были холодные, медлительные, даже сонные. С такими ребятами лучше не ссориться. Идеальные исполнители, работающие обычно в роли телохранителей и слуг для специальных поручений. Каждая нейро-модель «Дженовезе» стоит небольшого состояния. Но эти, судя по тому, что держались в стороне от перестрелки, к людям Мафии не относились. Значит, можно не обращать на них внимания. В чужих войнах «Дженовезе» не участвуют, слишком уж ценят себя.

Оглушительно взвизгнула «Магдалина», которую, не глядя, отшвырнул в сторону один из патрульных. Любвеобильная кукла, одна из классических моделей уличной проституции, она могла испытывать самую искреннюю страсть по отношению к любому существу мужского пола, будь даже оно уродом, стариком или садистом. Не последняя по полезности вещь, если собираешься зарабатывать своим телом. Надо действительно любить свою работу, чтоб иметь успех в таком городе, как Фуджитсу.

Из темного угла в нескольких метрах от Бароссы выпрыгнул «Джокер», между пальцами которого проворным насекомым вился нож. «Джокеров» не назовешь хорошими бойцами, это прирожденные шулера, сутенеры и мошенники, ловкие, дерзкие и наглые. Обычно при виде Транс-Пола они удивительно проворно прячутся по щелям. Но у этого, видно, сбоила нейро-модель, заставив его устремиться в бой. А может, «Джокеры» слишком часто любили рисковать…

Пистолет Бароссы дважды лязгнул, в воздухе поплыл длинный извилистый пороховой след. «Джокер» вздрогнул, потерял равновесие и полетел кувырком. От его неподвижного тела с двумя рваными багровыми бутонами на узкой груди врассыпную бросились другие пациенты.

Что-то коснулось колена Соломона, резко и неожиданно. Раньше он выстрелил бы не раздумывая, машинально. Когда проводишь много времени и на улицах и в местах вроде этого, воспитываешь в себе умение мгновенно действовать, и действовать самым решительным образом. Но в этот раз тело отказывалось слушаться его.