Соломон попытался вырвать правую руку, но кожаный ремень, обхвативший запястье, погасил рывок мягко и непреклонно. Кто-то из подельников Пацци издевательски подбодрил его, предлагая попытаться еще раз. Соломон так и сделал.

Спустя две или три минуты он тяжело дышал, позволив голове откинуться на подголовник. Кровь шумела в ушах от бесполезных усилий, но ремни не поддались и на миллиметр. Они сдавили руки и ноги упругими, но невероятно сильными пастями. Пацци с неподдельным интересом наблюдал за его попытками.

- Благоразумие – вот, что отделяет нас от животных, - заметил он, убедившись, что Соломон исчерпал небогатый запас сил, отказавшись от напрасного сопротивления, - Вы благоразумны, как и любой человек. Значит, рано или поздно осознаете невозможность борьбы. Животное никогда не способно его осознать. Примитивный, грубый разум. Животное будет рваться до тех пор, пока живо, бессмысленно терзая собственную плоть и страдая. Человек знает, где пролегает черта бессмысленности, за которой обречены все его попытки. Поэтому я надеюсь на ваше благоразумие. Взгляните правде в глаза, сеньор детектив. Спасать вас некому. И спасать вас никто не будет. Вы наш. Хотите вы того или нет, но теперь вы – актив нашей организации. И, к слову, весьма ценный.

«Спасать от чего?» - хотел было спросить Соломон, но вовремя прикусил язык. В недоговоренностях Пацци, как и в упорном молчании его подручных, сквозило что-то зловещее. Что-то, о чем лучше было даже не думать. Что-то, что противно защекотало внутренности.

- Похищение детектива… - он попытался презрительно улыбнуться, - Далеко же шагнула ваша организация. Далеко за черту и благоразумия и закона. Кто бы мог подумать…

Пацци вздохнул и помахал в воздухе изящной рукой, чтоб разогнать сигаретный дым. Клочья дыма коснулись лица Соломона, и он непроизвольно втянул их носом. Табак у Пацци был отличный, душистый и мягкий.

- У Акционерного Общества «Мафия» всегда были сложные отношения с законом. Своеобразные, я бы сказал.

- Хватит строить из себя корпоративного агента, Пацци! Ваша организация – не более, чем легальное прибежище для воров и убийц. А вы – преступник, рядящийся под клерка!

Вспышка гнева забрала даже больше сил, чем попытки разорвать ремни. И пользы она принесла не больше. Пацци не испугался и не рассердился, напротив, смотрел на Соломона с откровенным удовольствием и даже предвкушением – как человек обычно смотрит на новенький, в блестящей краске, автомобиль.

- О, сеньор детектив, если бы все было так просто. Если бы!.. Воры и убийцы за всю историю человечества укрывались под таким множеством вывесок самого разного толка, что и упомнить сложно. Если каждую из них – политическую, экономическую, религиозную – именовать укрытием для преступников, вся наша история окажется бесконечным нагромождением афер, грабежей и убийств. Политические, военные и государственные деятели превратятся в главарей преступных банд. А политическая карта мира станет не более, чем схемой раздела влияния. Разве допустимо такое?

Пацци говорил медленно, без всякой цели разглядывая сигарету. Он казался целиком поглощенным собственными мыслями. Возможно, удастся потянуть время, подумалось Соломону. Пусть этот лощеный ублюдок подольше болтает. Пусть тратит драгоценные минуты. Соломон сам толком не знал, что может выгадать на этой затянувшейся перед зловещей неизвестностью паузе. Ладно, можно допустить, что комиссар Бобель не станет его искать. Но Баросса и Маркес так просто его не бросят. По указанию шефа или нет, они перевернут весь город в поисках Соломона или, хотя бы, его тела. Возможно, у них уже есть след.