— Нет, — сказала Сэм. — Не надо было.

— Как ты только можешь это говорить?! — заорал Томас — Ты же прекрасно знаешь, что это разошлось бы по всему миру! Сэм. Сэм! Кто для тебя важнее — Фрэнки или…

— Ты не понимаешь, — ответила Сэм с безучастным лицом.

— Чего я не понимаю? Что сейчас весь народ мог бы гнаться за Нейлом, вместо какой-то кучки из второго состава… Что Фрэнки… — Его голос дрогнул. — Что Фрэнки сейчас мог бы быть наверху и ругаться с Рипли?

Он умоляюще взглянул на нее.

«Ну, пожалуйста, будь такой, как мне кажется…»

— Не будь таким наивным, — сказала Сэм странно невыразительным голосом. — Ничего бы этого не было. Все анализируется. Все на контроле. Все, Том. Ничего бы ты не узнал о Нейле по Интернету. Ничего. — Она сделала глоток и сердито посмотрела на него. — И тебе же еще и досталось бы за все твои хлопоты, поверь мне. Детская порнуха на твоем компьютере. Наркотики в машине. Или и того хуже: заклеймили бы как экотеррориста, судили бы закрытым судом, а потом — пуф! — и тебя нет. Поверь мне, Том, я знаю этих людей. Я работала в контрразведке…

Томас только вытаращился на Сэм, ошеломленный как ее тоном, так и ее словами.

— Так ты говоришь…

— Нет, Том, — прервала она его. — Ты не можешь переть против этих людей, так — по старинке, и, уж конечно, не стоит мчаться сломя голову, давать объявления в газеты. Господи боже, ведь двадцать первый век на дворе! Их «чистильщики» в Интернете могут отследить миллиард разговоров в секунду. И эффективность их средств удваивается каждые восемнадцать месяцев, а мы, люди, остаемся такими же. Посмотри «Новости». Остались одни мученики. Один-единственный путь. Все остальное — просто видимость конфликта.

Томас уже открыл было рот возразить, но тут же закрыл его. Что такое она говорит? Что он живет в полицейском государстве? Меры, конечно, были приняты, но что с того?..

— В результате, Том, получается, что, кроме нас, тебе не на кого рассчитывать. Так что, если ты серьезно хочешь найти Нейла, всерьез заботишься о том, чтобы спасти Фрэнки, ты должен первым делом взять в руки себя. Ты называешь нас вторым составом? Может, оно и так. Но до сих пор ты был всего лишь балластом для нашего расследования. Слышал? Бал-ла-стом.

Томас моргнул, пристыженный как собственным выражением «второй состав», так и обвинениями Сэм. Он спрятал лицо в ладонях. Могло показаться, что женщины часто доходят в своем гневе до отчаяния, так, словно их ранит подозрение, что мужчинам меньше нужно и поэтому почти нечего терять. Но не всегда. Порой они срываются на гневные упреки с уверенностью, неотличимой от честности — абсолютной честности.

Честность мужчин была в лучшем случае половинчатой.

Лицо Сэм было непроницаемым, ее слова, жесты, поступки — безжалостными, все это так не походило на честолюбие и нерешительность, столь характерные для нее до сих пор.

«Я изнасиловал ее», — подумал Томас.

Нет, не совсем так. И все же так.

— Послушай, Том, — сказала она, — я — стреляный воробей… Я словно постоянно преодолеваю в себе потребность доставить удовольствие любому парню, к которому меня тянет. И знаешь что? Обычно я обхожусь запросто. С большинством из парней все сводится к тому, чтобы содержать меня, трахать, льстить м…

— А как насчет того, чтобы выйти замуж за меня? — неожиданно спросил Томас.