«Я схожу с ума…»

Сэм отвела взгляд, моргнула.

— Все сразу, — сказала она.

Дело рук Нейла. Нейла. Нейла. Нейла.

— Том… Ты пугаешь меня, Том… Я хочу сказать, черт возьми… ты такой сложный человек. Я не знаю, что делать… Не знаю, что сказать… Боже, я теперь уже даже не знаю, каковы мои собственные мотивы.

Показалось чудом, что она вдруг опустилась перед ним на колени, положила подбородок на его голое колено. Красиво, как красиво…

«Оглянись… Мысли трезво. Мысли ясно».

Сэм была права. Он это знал. Непостижимым образом он попал под власть жалости к самому себе. Непостижимым образом он поддался скорби о сыне.

Скорбел тогда, когда нужно было сражаться.

Он сделал глубокий вздох, прижал ладони к коленям.

— Все мои страдания от того, что принято называть высшей стадией депрессии. Обычная реакция на тяжелую утрату, которая характеризуется болезненно-мрачными мыслями, угнетенным состоянием духа, беспокойным сном…

«Чувством собственной недостойное…»

Сэм покачала головой.

— Есть скорбь и скорбь. Но с тобой… Ты упал, а Нейл все продолжает пинать тебя. Похоже, будто ты страдаешь от… синдрома изнасилования или что-то вроде.

«Бал-ласт».

Томас еще раз сморгнул застилавшие ему глаза слезы.

— Это называется «обусловленной беспомощностью», — сказал он.

— Как?

— «Обусловленная беспомощность», — повторил Томас — Люди, терпящие крах, в обстоятельствах, которые им неподвластны, в конце концов начинают считать себя обусловленно беспомощными. Даже если обстоятельства меняются… — Томас посмотрел на Сэм, его сердце изнывало от странного чувства изумления и восторга. Все это время он знал, что что-то не так, но не понимал что. — Это основной компонент депрессивных расстройств.

— Что ж, значит, это то самое, — сказала Сэм. — Обстоятельства изменились, Том. Встряхнись!

Он горько рассмеялся.

— В том-то вся ирония, Сэм. Люди просто считают, что депрессия искажает взгляд человека. Но это не так.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты, наверное, решила, что человек в состоянии депрессии недооценивает свою власть над событиями, но выходит, что все совсем наоборот. Во время испытаний люди, подверженные депрессии, на удивление точны в своих оценках… Только «сбалансированные» индивиды дают сбивать себя с толку. Они переоценивают свою власть над событиями.

Сэм бросила на него многозначительный взгляд.

— А откуда знать?

Томас опустил глаза.

— Оказывается, что для счастья надо быть обманутым. Разве этого одного недостаточно, чтобы все пошло вверх дном?

Он уже плакал вовсю, а она сидела и молча смотрела на него. Все нормально. Этого и следовало ожидать. Есть скорбь, которая сжимает тисками, а есть скорбь, которая освобождает, отпирает все маленькие клетки, скрытые в нашей душе. Казалось, что от Томаса разбегаются в разные стороны угрызения совести, стыд, гнев… Все эти мелкие зверушки.

Он мог почувствовать себя опустошенным.

Сэм продолжала изучать его. Он посмотрел на нее, и ему показалось, что она чиста, как воздух на больших высотах. Томас протянул руку, как нищий за подаянием.

Сэм рассмеялась, а затем сделала то, что делала всегда.

Подала.

Томаса разбудил светящийся экран телевизора. Обнаженная Сэм, раскинувшись, лежала рядом на диване. Изображения того, что, скорее всего, было последним местом преступления Костоправа, плавали в темноте.