— К Ольфи, — коротко ответил Годунов.

Внимательно оглядев меня и Петю, он отошёл в сторону. Внутри грохотала электронная музыка, а вместо нормального освещения горели красные и синие лампы, превращая окружающую действительность в какую-то пародию на артхаусный голо-фильм.

Тусовка шла полным ходом — люди, которых внутри оказалось порядочно, танцевали и выпивали. Часть так и вовсе устроилась где попало, явно находясь под воздействием чего-то очень тяжёлого. Я поначалу даже удивился — зачем устраивать рейв-вечеринку в таком маленьком помещении? Но пройдя вслед за другом, который, кажется, неплохо ориентировался в этом содоме, я понял — «сота» была соединена с несколькими соседними. И притом, самым банальным методом — с помощью слома тонких пластиковых перегородок, разделяющих «квартиры». Кто-то постарался, и превратил этот гадюшник в подпольный клуб. С монолитными колоннами каркаса здания посреди танцпола.

Пройдя по импровизированному коридору через пару помещений, мы оказались возле бара. Громкое название, конечно — просто пара столов, на которых в беспорядке были расставлены бутылки дешёвого алкоголя и пластиковые стаканчики. Петя повернулся ко мне, кивнув на один из свободных стульев:

— Подождешь меня тут? Я минут на десять, не больше.

— Хорошо. Если что — зови.

— Всё нормально, расслабься! — друг хлопнул меня по плечу, — Тут относительно нормальная публика.

Я с сомнением проводил его глазами и сел на предложенное место, постаравшись дистанцироваться от происходящего. Годунов, мать его… Какого чёрта ему потребовалось якшаться с отбросами, да ещё и вне закона? Явно же его встреча проходила здесь неспроста — скорее всего, собеседник Пети просто не может покинуть трущобы, или пройти проверку на КПП. Других причин тащиться сюда я не видел. А если это так — значит, друг ведёт какие-то не слишком законные дела.

Я не моралист, нет. И прекрасно знаю, что Годунов-старший получил своё состояние не совсем законными путями. Это меня совсем не смущает, учитывая, что с его сыном мы дружим вот уже десять лет. Но Петя, имея в этой жизни все возможности, вполне мог вести законопослушную жизнь. Вероятно, поговорка про яблоню и яблоко в этом случае достаточно актуальна…

— Не помешаю?

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как на соседний стул рядом со мной уселась девушка. Она была красива — круглое лицо, «свежее», в отличие от большинства тех, кто тут тусовался; ярко фиолетовые глаза — явно импланты; пухлые губы, тонкие брови и причёска вполне соответствующая современным стандартам моды — выбрит левый висок, розово-зелёные волосы длинные и зачёсаны направо.

На незнакомке была одета белая футболка, короткая кожаная курточка чёрного цвета, потрёпанные синие джинсы и ботинки на высокой платформе. На правом предплечье виднелась татуировка в виде компаса, обрамлённого канатами.

— Нет, — ответил я, закончив рассматривать собеседницу.

— Окей, — девушка взяла две аллюминивые банки с пивом со стола и протянула одну из них мне, — Не видела тебя тут раньше. Новенький?

— Можно сказать и так. Просто жду друга.

— Хм, забавно. Я тоже. Подождём вместе?

Я пожал плечами, давая ей понять, что не вправе что-то запрещать.

— Меня, кстати, зовут Женя.

— Матвей, — представился я в ответ. Открыв банки, мы отсалютовали друг другу, и выпили за знакомство.

— А неплохое пиво, — удивился я, сделав первый глоток.

— Конечно, это контрабанда с краснодаских пивоварен, — рассмеялась девушка, — То, что варят в этом районе лучше вообще не пробовать — можно запросто расстаться с кишечником, если он у тебя свой. Порошковая синтетическая дрянь.