Изменить размер шрифта - +
Образно выражаясь.

- Диггори, - обломал я его планы. – На пару слов.

Удивленно переглянувшись с напарницей, Седрик подошел ко мне.

- Что-то случилось, Стивенс?

Прежде, чем ответить, я наложил заклинание от подслушивания.

- Не для передачи, хорошо? – тот кивнул, явно удивившись ещё сильнее. – Я тебе симпатизирую, поэтому позволю себе дать совет. Не бросай бумажку в Кубок.

- Почему? – насторожился староста барсуков.

- Потому, что Крам – лучший ловец столетия, за него впишется армия фанатов. У французской фифы родня непростая, её тоже тронуть не посмеют. А за тобой никто не стоит.

- Не понимаю тебя, - помолчав, признался парень.

- Я сказал, сколько мог. Дальше сам думай.

Сняв заклинание, я развернулся и пошел по коридору. Диггори, разумеется, меня не послушает, но потом, после избрания, о разговоре вспомнит. Вот тогда и наступит пора присесть ему на уши. Про то, что он проговорится, я не боялся – паренек он, несмотря на показное дружелюбие, скрытный, а сам я в случае чего отбрехаюсь.

У меня имелось достаточно времени, чтобы подумать о том, как жить дальше. В этом году состоится ключевое событие канонной поттерианы – возрождение Неназываемого, поэтому вмешиваться или нет, следовало определить до начала учебы. Я решил, что конечный результат должен остаться неизменным, он меня полностью устраивает, а вот частности можно и нужно откорректировать. Например, спасти людей, сколько получится.

Только вмешиваться надо осторожно. Так, чтобы не нарушить ничего и самому остаться в тени.

Реальность с легкостью щелкнула по носу, напомнив о судьбе считающих себя очень умными интриганов, сразу после разговора с Диггори. Заметив краем глаза знакомый блеск волос, я вернулся к пройденному купе и заглянул в приоткрытую дверь. На полке сидела Луна, что-то задумчиво вырисовывая пальчиком по стеклу.

- Думаю, ты напрасно ему помогаешь, - словно продолжая прерванный минуту назад разговор, нежно пропела Лавгуд. – Внутри он совсем не такой красивый, как снаружи.

Вздохнув, я зашел в купе и закрыл за собой дверь. Как много она знает? Нет, не знает – видит?

- Мне не стоило вмешиваться?

- Тебе решать. Папа говорит, каждый должен выбирать сам. Ты недавно уже выбрал, сразу за многих, - она отвернулась от окна и с любопытством уставилась на бусины. – Прими мои соболезнования.

- Спасибо, - я уселся рядом с ней. – Не хочу об этом говорить.

- Не говори. Давай молчать?

- Если я буду молчать, ко мне в голову снова полезут старые, давно обдуманные мысли. Нет, не надо амулетов – с этими… мозгошмыгами… лучше справляться самостоятельно. Ты была на чемпионате?

- Мы провели там целых восемь дней!

- Тогда расскажи, что там интересного видела. Если не возражаешь.

Общество Луны действовало успокаивающе. Пусть её описание гостей финала сделало бы честь учебникам психиатрии и криминалистики, а манера изложения заставляла напрягать мозги в попытке перевести с лавгудьего на человеческий, вещи она описывала забавные. И сама она тоже забавная, только к манерам надо привыкнуть и не воспринимать, словно бомбу ходячую.

Спустя час просто болтать надоело, и я предложил перебраться в купе к девочкам нашего курса. Немного помявшись, Луна согласилась. Приняли её слегка настороженно, но, во-первых, она за прошедшие три года неплохо социализовалась, а во-вторых, к ней успели привыкнуть и воспринимали совсем иначе, чем на первом курсе. Милой чудачкой. Хотя с соседками по комнате Луна находилась в состоянии холодной войны. Многолюдное общество по-прежнему её смущало, заставляло нервничать и отгораживаться, в данном случае мной, поэтому она забилась в уголок, остаток пути помалкивая, слушая разговоры и лишь изредка вставляя двусмысленные фразы.

Пусть учится взаимодействовать с окружающими.

Быстрый переход