– Он же может быть еще жив!

– Если так, они его возьмут. Пошли.

Мы срезали путь через внутренний двор ресторана, пробежали по боковой дорожке мимо туалета и выскочили в ворота с надписью «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА».

– А как же Томми? – спросила Мэри.

– Он доберется, – ответил Филипп. – Он парень сообразительный.

Мы находились за ложным фасадом Фэмилиленда, вроде бы на автостоянке среди офисных зданий, и побежали туда, где, по нашим понятиям, была главная автостоянка для посетителей. Рванувшись мимо одного из домов, мы выбежали через не охраняемые открытые ворота и оказались перед Фэмилилендом. До наших машин было далеко, но по какому-то административному идиотизму стоянку не перекрыли, и мы добрались до машин не замеченными.

Томми ждал рядом с «мерседесом», а Джуниор с Тимом припарковались неподалеку. У них был вид обеспокоенный и перепуганный, и Филипп им крикнул убираться к чертовой матери и проверять, что за ними нет хвостов.

Я впрыгнул в «мерседес» вместе с Филиппом, и мы перелетели через тормозящие бугры у въезда на стоянку и с грохотом выскочили на дорогу. Филипп повернул, рванул машину в сторону фривея, виляя, проскочил жилые кварталы, промчался всю дорогу от Линкольна до Лос-Аламитоса и лишь тогда развернулся, заехал в Чепмэн и повел машину домой. За нами никто не следовал.

Когда мы приехали, остальные уже ждали, и Филипп поставил машину перед конторой и велел всем собрать вещи – пора уезжать.

– А куда мы? – спросила Мэри.

– Найдем что-нибудь.

– Они нас здесь вряд ли найдут.

– Мы не можем рисковать! – отрезал Филипп. Он быстро оглядел группу. – Заряды и детонаторы у всех остались?

Мы все кивнули.

– Отлично. Разнесем здесь все. Я не хочу оставлять следов.

– Сейчас день, – напомнил Тим. – Все модели открыты для осмотра.

– Делай, тебе говорят!

Мы заминировали свои дома. Джеймс, Джон и я быстро выгрузили все мусорные ведра – использованные бумажные салфетки, картонные коробки от еды, старые газеты – на пол в кухне. Я полил все это бензином для зажигалок, остатки выплеснул на ковры внизу.

Отъехав на квартал от домов, мы привели в действие детонаторы.

Это не было запланировано, но дома взорвались по очереди, слева направо, и зрелище было поистине величественным. Взрывчатка оказалась очень мощной. Стены выбило наружу, крыши взлетели на воздух, и через несколько секунд от домов остались только кучи изломанных бревен.

Продавцы бежали прочь от конторы, крича друг на друга, бестолково мечась. Я знал, что кто-то из них уже вызвал полицию и пожарных, и загудел клаксоном, показывая на дорогу. Филипп кивнул. Выставив голову из окна, он заорал:

– Давайте за мной!

Мы выехали из района в Чепмэн, и остальные пристроились за нами. Сразу за Тастин-авеню нам навстречу пронеслась флотилия полицейских и пожарных машин.

Мы выбрались на фривей Коста-Меса и покатили на юг.

– Ты знаешь Сан-Диего, – сказал мне Филипп. – Так что веди. Найди нам какой-нибудь незаметный мотель.

Мы поехали дальше, и я показал дорогу к ряду мотелей. Мы выбрали «Хайатт» – один из мотелей побольше и лишенный индивидуальности; украли ключи из тележки горничной и взяли комнаты на одном из средних этажей. Разнеся чемоданы по комнатам, мы собрались у Филиппа посмотреть новости из Лос-Анджелеса по кабельному телевидению.

О событиях в Фэмилиленде не было сказано ни слова.

Мы посмотрели пятичасовые новости, выпуск в пять тридцать, в шесть, переключаясь с канала на канал.

Ничего.