Это я себе говорил.

Но это не было правдой.

Я в душе протестовал против плана Филиппа, я в самом деле думал, что мы задумали неправильную вещь, но в то же время мне нравилось вливать свои силы в силы группы, играть свою роль в общем деле.

Мне все еще нравилось быть террористом.

Я объявлял о своем несогласии, пытался привлечь на свою сторону других Незаметных, но я уже не властвовал вместе с Филиппом, а у других духу не хватило бы против него пойти.

Дату назначили на воскресенье после Дня Благодарения. В Фэмилиленд е народу будет под завязку. Новость будет ошеломляющей, нас ждет колоссальная известность.

В четверг Мэри сделала торжественный обед по случаю Дня Благодарения, и мы пообедали в доме у Филиппа, глядя телевизор и переключаясь между футболом и бесконечным сериалом «Сумеречной зоны». Филипп присоединился к нам за обедом, но остальное время провел у себя наверху за работой.

Вечером в пятницу, накануне нападения, мы снова встретились в конторе – или, как называл ее Филипп, – в зале военного совета. На этот раз он разложил карту Фэмилиленда, и некоторые точки этого парка развлечений отметил красными флажками.

Он не стал тратить время на приветствия или формальности.

– Вот задания, – сказал он. – Стив и Мэри, Билл и Пол, Джуниор и Тим, Томми и Бастер, Дон и Джеймс, Пит и Джон, Боб и я. Вот автомобили, которые мы возьмем, и маршруты, а вот аттракционы, где будем закладывать...

Он изложил план в деталях и заставил каждого из нас вслух повторить свою часть. Я должен был ехать с Филиппом на «мерседесе». Мы прибывали в полдень, заходили в ворота возврата, я с зарядами взрывчатки, Филипп с детонатором. Там мы должны были слоняться часа два, катаясь на аттракционах, заходя в магазины и вообще изображая нормальных туристов, затем ровно в четырнадцать пятнадцать мы должны были сесть на «Сумасшедшее путешествие мистера Бэджера». В конце поездки, когда автомобиль выписывает петли по аду, я из него выпрыгну, заложу заряды за одной из фигур дьяволят и быстро прыгну обратно. Потом мы выходим, идем к железнодорожной станции возле американских горок и залезаем на поезд. Там мы остаемся, объезжая парк, пока не соберутся все террористы. Тогда Филипп подрывает наши заряды, остальные, у кого будут пульты управления детонаторами, подрывают свои, мы слезаем с поезда у Старого Города и выходим из парка.

Я смотрел, как Филипп излагает, как он заставляет других повторять последовательность и время их действий, и думал, почему он выбрал своим партнером меня. Уж точно не потому, что я его правая рука.

Скорее, чтобы за мной присмотреть, потому что он мне больше не доверял.

После собрания, когда мы уже вставали и расходились, он назвал меня по имени и попросил остаться. Я ждал, слоняясь по комнате, пока остальные расходились по своим домам.

Филипп вытащил булавки из карты, убрал карту со стола и стал складывать.

– Я знаю, что ты об этом думаешь, – сказал он. – Но я хочу, чтобы ты был с нами.

Он произнес это, складывая карту и не глядя на меня, и я понял, что он по-своему хочет со мной помириться. Он пытался извиниться. Я прислонился к стене, не зная, что сказать.

Он посмотрел на булавки у себя в руке, поиграл ими.

– Непросто быть теми, кто мы есть, – сказал он. – Тем, что мы есть. Здесь нет ни правил, ни традиций. Мы сами их создаем на ходу. Иногда мы ошибаемся. Иногда мы не видим своих ошибок, пока они не становятся фактами.