– Некоторые могли бы.

– Не очень на это рассчитывай.

Все места на стоянке были заняты, и Филипп заехал на неудобную стоянку для посетителей возле входа и выключил мотор.

– Пошли.

– Я не...

– Если ты не посмотришь проблеме в лицо, ты ее не преодолеешь. Нельзя дать памяти о том, что случилось, сломать всю твою оставшуюся жизнь. Ты поступил правильно.

– Я это знаю.

– Тогда почему ты чувствуешь себя виноватым?

– Да нет, не в этом дело... я просто боюсь.

– Бояться нечего. – Он открыл дверь и вышел. Я неохотно последовал его примеру. – Вот такие конторы и сделали нас такими, какие мы есть. И по ним мы в первую очередь должны бить.

– Я всегда был Незаметным, – напомнил я ему. – Это не работа сделала меня таким.

– Но она это усугубила, – возразил он.

У меня не было сил спорить. Я не знаю, верил ли я ему, но не мог дать ему отпор.

– Этого гада ты должен был убрать. Ничего Другого тебе не оставалось. И поэтому ты теперь тот, кто есть. Поэтому ты теперь со мной. Поэтому ты теперь и террорист. Это часть плана.

Я улыбнулся:

– Перст Судьбы?

– Если тебе так хочется. – Он тоже улыбнулся. – Ладно, пошли.

Мы вышли на тротуар, вошли в вестибюль. Охранник был на посту. Как всегда, он меня в упор не видел. Я уже прошел было мимо него к лифту, как вдруг остановился и повернулся к Филиппу.

– Терпеть не могу этого типа.

– Тогда сделай что-нибудь.

Я протянул руку и надвинул охраннику фуражку на лоб, сказав:

– Мудак!

Тут он меня увидел.

Он подпрыгнул на стуле, потянулся через стол схватить меня за руку.

– Ты что себе думаешь, ты...

Я шагнул назад к Филиппу, и охранник застыл в недоумении.

Он меня уже не видел!

– Приятно вернуться назад, – сказал Филипп. – Как тебе кажется?

Я кивнул. Это было приятно. И я был рад, что Филипп меня заставил.

Мы прошли к лифту, и я рискнул оглянуться на охранника. У него на лице недоумение уже смешалось с испугом.

– Можем сделать все, что захотим, – сказал Филипп и многозначительно посмотрел на меня. – Буквально все.

Двери открылись, мы вошли, и я нажал кнопку четвертого этажа. Окрыленный успехом с охранником, ободренный поддержкой Филиппа, я подумывал убить Бэнкса. Еще до того, как я ушел, он меня долгое время уже не видел, но еще когда он мог видеть меня, он меня не любил. Он был союзником Стюарта. Он даже, помню, посмеялся над моей прической.

Я ему сделаю прическу.

Я с него скальп сниму.

Но я вспомнил Стюарта и как он умирал, как лягался и пытался меня ударить, пока я бил его ножом, как хлестала на меня кровь из его тела, и я понял, что больше не способен убивать.

Восторг прошел так же быстро, как появился. Зачем я здесь? Чего я хочу этим добиться? Филипп в машине говорил, что мы должны насыпать песочку в этот механизм, но я не видел, как бы я мог причинить серьезный ущерб. Слишком мало я для этого знал.

Мы вышли на четвертом этаже. Я направился к секции программистов. В бывшем офисе Стюарта свет не горел. Очевидно, его не заменили. Зато все остальное было точно как прежде. Я провел Филиппа мимо стола Стейси, потом Пэм и Эмери. Никто из программистов на нас даже не взглянул.

Атмосфера была гнетущей, густой и тяжелой, воздух был слишком горяч, и я сказал Филиппу, что хочу уйти, но он сначала попросил меня показать, где я убил Стюарта.

Я отвел его в туалет.