На Аота также обрушился град ударов, и, хотя пока что броня защищала его от повреждений более серьезных, чем синяки, он понимал, что рано или поздно удача от него отвернется. Он слышал свое тяжелое дыхание, чувствовал жжение и тяжесть в груди. Каждый удар давался ему все труднее. Скользнув взглядом по окружавшим его вскинутым клинкам и искаженным яростью лицам, он решил, что его час наконец пробил. После все пережитых невзгод он с Яркокрылой погибнут под стенами грязного маленького торгового городишки, который вообще–то должен был находиться на их стороне.

Внезапно сзади появились какие–то темные существа. Они набросились на нескольких противников Аота, и он увидел, что это были огромные летучие мыши. Они впивались в людей когтями и клыками, и воины Мофура, которых это нападение застало врасплох, перестали атаковать боевого мага и принялись отряхиваться, пытаясь избавиться от кровососов.

В итоге все они либо упали замертво, либо пустились в бегство. Оставив их, летучие мыши закружились друг вокруг друга и превратились в бледную темноволосую женщину в черных доспехах. Слетев с надвратной стены, Зеркало встал рядом с нею.

Оставшиеся охранники увидели, что теперь перевес оказался не на их стороне, и тоже рванули прочь.

Таммит кивком указала на ворота.

— Давай их отопрем.

Аот слез с седла. Вдвоем они всем своим весом навалились на гигантский брус, и он со скрежетом начал смещаться в сторону. Охраняемые Яркокрылой и Зеркалом, они распахнули створки.

Аот кинул взгляд на стену над воротами. Судя по всему, кипевшая там схватка также подошла к концу, и, хотя отсюда он не мог разглядеть Барериса, боевой маг понял, что бард также одержал победу. Иначе уцелевшие стражники уже попытались бы прикончить находившихся на земле врагов и снова захлопнуть ворота.

— Труби в рог! — крикнул Аот, или, по крайней мере, попытался крикнуть. Его голос скорее походил на шепот.

Но, очевидно, Барерис все же его услышал. Он дал сигнал. Грифоны взмыли в воздух и двинулись по направлению к городу. По дороге застучали копыта — всадники также последовали их примеру.

Барерис, чей меч был весь покрыт кровью, спрыгнул со спины Танцора. Когда он увидел Таммит, глаза его широко распахнулись. Бросившись к ней, он заключил её в объятья.

— Я все ждал, когда же ты появишься. Если бы до утра ты меня не нашла, я бы повернул назад, чтобы тебя отыскать.

Наблюдая, как они прижимаются друг к другу, Аот ощутил укол зависти. Никогда в своей жизни ему не приходилось испытывать столь неистовой и яростной страсти, как та, которую Барерис питал к Таммит, а она — к нему. Единственной, к кому он чувствовал нечто подобное, была Чати, но она умерла много лет назад, и он полагал, что по этой причине в глубине души навсегда останется одинок.

Но, с другой стороны, ему не приходилось беспокоиться о том, что какая–нибудь из его случайных любовниц или шлюх вырвет ему глотку в порыве страсти, так что, возможно, одно другого стоило.

В любом случае, сейчас было не время об этом размышлять.

— Лучше бы нам уйти с дороги, — произнес он. — А то как бы рыцари нас не затоптали.

— Ага, — произнес Барерис. Они отошли в сторону.

— Я пыталась вас отыскать, — произнесла Таммит. — Но сейчас к югу направляется слишком много маленьких отрядов, некогда бывших частями нашей армии. Мне потребовалось немало времени, чтобы определить, в каком из них вы находитесь, в особенности учитывая то, что днем мне пришлось прятаться.

— Кроме нас, кто–нибудь из наездников уцелел? — спросил Аот.

— Да, я видела нескольких.

— Благодарение Огненному Владыке. И тебе спасибо — за то, что в нужный момент пришла мне на помощь.