Допустить такого Алекс конечно же не мог, счёт шел на секунды, и он, оставляя недобитка, бросился на помощь, где с ходу, пользуясь «занятостью» демона, проткнул его сверкающим ледяным шипом и стараясь удержать агонизирующую тварь, даже не понял когда что-то обожгло сзади.

Спас вовремя очнувшийся Юрий.

Он, пользуясь каким-то из своих артефактов, быстро приблизился, и по-крестьянски, с замахом, от души пнул стоящего за спиной Алекса демона.

И когда тот, упав на песок, попытался подняться, подоспел Тыква, резво отделяя демону голову от тела.

— Живой? — ловким ударом ноги отпинывая залитый кровью «мяч» куда-то в сторону, подошёл он к Алексу, и не дожидаясь ответа выдернул кинжал прикладывая ладонь к ране.

— Кровь остановил, пока больше ничего не сделать, ножик непростой у него. — кивнул он на безголовое тело.

— Это мой кинжал… — морщась от боли прошипел Алекс, — артефакт…

— Какая теперь разница. Драться сможешь?

— Смогу. — коротко ответил князь, понимая что иного ответа от него и не ждут.

— Будь возле него, — повернулся Тыква к Юрию, и не убирая руки от раны, продолжил, — нам нужно вытащить из круга ещё троих и тогда они до восхода точно не успеют.

— Да что происходит то? — уже не сдерживаясь, воскликнул Бельский. Он тоже выглядел не очень хорошо, тот первый удар копьём серьёзно помял его, и ещё не известно кто кого будет защищать, он Алекса, или наоборот.

— Ольга во временном стазисе, вытащить её оттуда очень сложно, для этого требуется очень много сил, и, что самое главное, нужна кровь ангела, эридианца.

— А зачем Ольгу вытаскивать? — перебил Юрий.

— Это единственный шанс отнять осколок у хранителя. Убить его, просто не дав ему родиться.

— Мм?

— Любая попытка навредить хранителю обречена на провал, осколок попросту возвращает его обратно во времени, и он переигрывает ситуацию. Но здесь, непосредственно ему, — кивнул Тыква на Алекса, ничего не угрожает, поэтому осколок бездействует.

— А Ольга то причем? — помотал головой, совсем сбитый с толку Бельский.

— Ну как причём? — Княгиня его мать. А он сам, пока ещё не рождённый, там же, вместе с ней в стазисе.

— Илья? — вытаращился на Алекса Юрий. — он сейчас о чём?

— Илью, — ехидно ухмыльнулся Тыква, — зовут Александр Алексеевич Романов. Он последний представитель правящей династии, и от того как мы сейчас постараемся, зависит, останется он последним, или всё же мы помешаем этому.

На Юрия в этот страшно было смотреть, отражаясь на лице, — что вообще не свойственно аристократу, в его душе всколыхнулась такая гамма эмоций, что казалось ещё немного и он расплачется в бессильном желании понять, что же происходит.

— Давайте, ещё немного, всего троих. Я закрыл это измерение, снаружи сюда никто больше не сунется, а с восходом, если у нас всё получится, всё вернётся на круги своя. — и убирая ладонь от раны, он широко улыбнулся, и закончив какой-то долгий и сложный каст, который плёл во время разговора, обрушил на стоящих в круге невероятный по своей мощи огненный град, в котором каждая градинка выходила размером с хороший арбуз.

Щит затрещал, прогнулся, и чтобы поддержать его, наружу выскочили двое.

Один, его Алекс лично не знал но частенько видел на светских мероприятиях, — какой-то высокопоставленный военный с широким лицом и картошкой носом, а вот второго князь помнил очень хорошо, — ещё бы, когда впервые встречаешь самого настоящего ангела, забыть его просто нереально.