И, судя по дрогнувшему лицу Тыквы, он тоже понял кто перед ними, но размышлять не стал, сразу же атакуя.

Поначалу Алекс пытался следить за ними, но их с Бельским противник оказался не так прост, и следующие пару минут они только и делали что отражали его сумасшедшие, по силе и частоте, атаки, пока наконец он не ошибся, не заметив выпущенную Юрием шаровую молнию.

Убить она его не убила, но концентрацию сбила и внимание отвлекла, чем и воспользовался Алекс, ударив — наверное первый раз за всё проведенное здесь время, — бичом божьим.

Энергии в заклинание он вложил немного, но её хватило чтобы человек с широким лицом отбросил посох, и удивленно вытаращившись, медленно опустился на песок.

Оставался лишь Ангел.

Коротко бросив Бельскому чтобы помогал, Алекс кинулся к Тыкве, но не успел, Ангел, пока ещё в человеческом обличье, с хрустом проткнул неунывающего призрака мечом.

Вот сейчас самое время для Лича. — глядя как отшатнувшийся от ангела Тыква, зажимая рану, пятится назад, думал Алекс, — Ну где же ты? Давай. Покажи на что способен…

Но ничего не происходило, Лич не приходил, а Алекс совершенно не знал что делать.

И только громкий треск, хлёстко ударивший по ушам, заставил князя оторвать взгляд от умирающего Тыквы. Кокон стазиса треснул, и на глазах Алекса огненный шар перед лицом Ольги медленно двинулся к цели.

— Не-ет! — Закричал Юрий, и с искаженным ненавистью лицом бросился на Ангела, а Алекс, воспользовавшись заминкой, подхватил уже не держащегося на ногах Тыкву.

— Троих… Надо троих… Ещё одного… — прошептал тот, прежде чем отключиться. Влив в него толику энергии, Алекс уложил раненного на песок, и собрав всё что мог, — выжав себя и окружающее пространство до последней капли, вложил всю эту энергию в самое сильное из его огненного арсенала заклятье, — «звездопад».

Бьющее по большой площади, из всей линейки огня оно единственное которое он никогда не применял, как правило предпочитая не столь затратные, точечные удары.

Но сейчас других вариантов не было, приходилось рисковать.

Каст слетел с губ, воздух сгустился, и с диким воем, разлетаясь огненными брызгами, с неба посыпались звёзды. Они бились о землю, отскакивали, сталкивались, вновь падали, и заставляя гореть песок оставляли глубокие воронки.

Накрыло всех. Кого-то больше — там где стоял Юрий что-то горело, — кого-то меньше — оглушенный Ангел успел принять свою бессмертную форму, и пытаясь прийти в себя, тряс головой. Но самое обидное, — укрывающий демонов купол почти не пострадал.

Снова треск, и страшное шипение — огненный шар, медленно, словно смакуя, вминается в лицо княгини Бельской.

Время растягивается ещё больше, и Алекс понимает что проиграл. Ни его самого, ни Империи, ни людей ее населяющих, больше не будет. А осколок, — да будь он проклят, — попадет в руки арнам помогая перекраивать реальность.

Опуская глаза вниз, он натыкается взглядом на чью-то оторванную руку с красивым перстнем сразу вспоминая рисунок.

— Прости меня Юра… — шепчет князь, и вновь поднимает глаза на Ольгу.

Но та уже мертва. Плод пока жив, а мать умерла, и её дух беспомощно бьется вокруг кокона закрывающего демонов.

Со временем она, если не сразу уйдет в мир духов, превратится в нечто бесформенное, но пока Бельская вполне узнаваема.

Вот бы… Стоп! Рисунок! Там что-то страшное летит на хоровод!

Идея ещё не родилась, но пальцы уже снимают с оторванной руки друга артефактный перстень, а губы шепчут длинное и сложное заклинание.

— … Рашти мрог алемтиус! — заканчивает читать Алекс, и «выпив» досуха накопитель, вливает ману в бьющееся в истерике приведение.