— Хочу забыть обо всем, что произошло, хотя бы на некоторое время. Сейчас я не хочу ни о чем вспоминать. Все страхи и тревоги отметаю до завтра. — Она подняла полные слез глаза. — Хью-сан, мне очень нужно забыться, прошу вас…

Как человек, который очень долго сдерживал свое желание, он весьма склонен пойти ей навстречу.

— Мы вместе уйдем от реальности, — прошептал он, воспринимая ее слова как призыв полностью раскрепоститься. Возможно, потому, что сам полон воспоминаний, от которых хотелось избавиться. — К временам получше и снам послаще, — пробормотал он и нежно поцеловал ее.

Ее послушные мягкие губы, ее покорный вздох, ее руки, обвившие его шею, — все выражало полное согласие.

— Хочу, чтобы сладкие сны начались сию же минуту, — прошептала она, страстно покусывая его губу и притягивая его к себе.

— Как только, так сразу? — пошутил он.

— Сразу, без всяких только, если хотите угодить мне.

— И самому себе, — тихо произнес он, войдя в нее мгновение спустя, давая ей то, чего она хочет, чего они хотят оба, — сладкое забвение и беспамятство.

Она тихо застонала, плотское наслаждение охватило ее с ног до головы, окутало душу; она забыла все заботы.

— Благодарю вас, — выдохнула она, погружаясь в блаженное облако наслаждения. — Благодарю, благодарю, благодарю…

— Всегда к вашим услугам, — шепнул он, пробираясь мягкими, словно шелк, путями, и каждый осторожный шажок разжигал его аппетит.

Чувствуя себя недоступной для угроз, она наслаждалась радостью бытия, восторгом ощущений, нарастанием страсти. Быть может, капитан — ее награда за то, что она пережила; наверное, он подарок богов.

— Еще, — выдохнула она, ритмично прогибаясь ему навстречу, — еще, пожалуйста, еще, еще…

Боясь, что может сделать ей больно, он сдерживал свой порыв, оставаясь верен своему первоначальному решению.

— У нас полно времени, — пробормотал он, уплотняя свое вожделение, продвигаясь вперед совсем не глубоко и глядя, как розовые пятна желания растекаются по ее шее и лицу. Он решал, когда можно рвануться вперед и испытать большее удовольствие. Влагалище у нее невероятно узкое, а его набухшая плоть так сжата, что с каждым ударом сердца точки их соприкосновения вызывали в нем потрясающие ощущения. Нет, он ни о чем не жалеет. Он всерьез подумывает послать Сунскоку щедрый дар в знак благодарности.

Тама бесконечно рада и зачарована великолепным мужским достоинством капитана; каждый нерв ее тела сосредоточился на восхитительном удовольствии, которое она от него получает. Не важно, что привело ее в его постель — сонный ли порыв или внезапная щедрость, но она благодарила его за силу и мощь, за ласку, за его замечательную мужественность. И она, содрогаясь, расплавилась вокруг него текучим жаром.

Принцесса так мала, чуть ли не в два раза меньше его, и так чертовски узка, что требуются стальные нервы, чтобы удержаться и не ворваться в ее медовую сладость. Сжав зубы и не позволяя себе разразиться раньше времени, он снова досчитал до десяти, потом проник чуть глубже.

Она ахнула.

— Простите, — тихо сказал он.

— Нет-нет. — Ее руки, лежавшие у него на пояснице, прижали его к себе. — Не прерывайтесь.

«Легко сказать», — пронеслось у него в голове. Каждый мускул его тела напряжен до крайности. Он сомневался, может ли она принять его целиком. Хуже того, он сомневался, способен ли на осторожность.

Но пока сетовал на их печальную несоразмерность, она вдруг впилась ногтями ему в спину и замерла под ним.