Постепенно Рон стал все чаще приходить домой пьяным. С каждым месяцем его поведение становилось все более агрессивным. И эта агрессия была в первую очередь направлена на Кэтрин. Так продолжалось до тех пор, пока однажды Рон не набросился на Кэтрин с кулаками. После этого она забрала ребенка и переехала к матери, которая настояла, чтобы Кэтрин немедленно подала на развод.

Во время бракоразводного процесса Рон не выказал ни малейшего желания оставить сына себе или выговорить условия, на которых мог видеться с ним. И Кэтрин была этому очень рада. Пусть катится из их жизни ко всем чертям. Она так боялась еще когда-нибудь столкнуться с бывшим мужем, что даже не стала требовать средства на содержание ребенка. Впрочем, суд и без нее назначил эти алименты. Однако за все пять лет, прошедшие после развода, Рон ни разу не выплатил их. Но Кэтрин не подавала на него в суд. Ей не хотелось связываться с Роном, она мечтала лишь об одном: забыть этого ужасного человека и чтобы их пути больше никогда не пересекались.

Воспоминания о замужестве так разволновали Кэтрин, что она вскочила с кресла и принялась безостановочно расхаживать по комнате. Ее сотрясал озноб. Кэтрин вдруг почувствовала себя такой несчастной, что ей захотелось разрыдаться. Но в соседней комнате спал Тони, и это обстоятельство заставляло Кэтрин сдерживаться.

Зазвонил телефон. Испугавшись, что Тони проснется, Кэтрин торопливо сняла трубку.

— Кэтрин? — донесся до нее взволнованный, немного смущенный голос Джонатана. — Скажи честно, я не разбудил тебя?

— Нет-нет, Джонатан, все в порядке, — ответила Кэтрин. И замолчала, почувствовав, как у нее от волнения путаются мысли. А также — что казалось невероятно странным — от стремительно растущей радости. — Что случилось, почему ты звонишь, да еще в такой поздний час?

— Ничего не случилось. Просто… просто мне захотелось услышать твой голос. Видишь ли, дорогая, я уже соскучился по тебе.

— О, Джонатан! — Она рассмеялась. — Ты слишком нетерпелив.

— Я знаю. Но что же я могу поделать? Надеюсь, ты не сердишься?

— Нет.

— Значит, ты рада меня слышать?

— Да… Черт тебя подери, Джонатан, ты что, пытаешься расставлять мне ловушки?

— Ничего подобного! Просто ты сказала первое, что пришло тебе в голову. То есть то, что чувствовала и думала.

— Ничего такого я не думала! И вообще, если ты звонишь мне только для того, чтобы наговорить всякой ерунды, то не стоило и утруждаться, — сердито проворчала Кэтрин.

— Ладно, не заводись, — примирительно сказал Джонатан. — Давай лучше поболтаем о чем-нибудь веселом.

— Понимаешь… Тони уже спит.

— А ты закройся на кухне. Ведь, если не ошибаюсь, твой аппарат стоит там?

— Джонатан, ты неисправим! Ладно, сейчас. — Осторожно потянув за собой телефонный провод, Кэтрин плотно закрыла кухонную дверь, устроилась на стуле и поднесла трубку к уху. — Ну, так о чем ты хотел поговорить?

— Хм! Даже не знаю, с чего начать. Предложи сама.

— Расскажи мне про свою работу, — предложила Кэтрин первое, что пришло ей на ум. — Только, пожалуйста, без вранья и бравады.

— Ты меня обижаешь! — возмутился Джонатан. — Разве я дал хоть малейший повод обвинять меня в бахвальстве? И потом, у меня на работе столько всего творится, что сочинять нет никакой нужды.

Мало-помалу они разговорились.