— Прекрасно, Тони, ты просто молодец, — рассеянно промолвила Кэтрин. — Думаю, Джонатан будет тобой доволен.

— Правда, я не умею резать кекс и бутерброды, — смущенно признался мальчик. — А Джонатан сказал, что мы должны что-нибудь перекусить до пикника. Вот что, ма… Ты покажи мне, как это делается, а я уж сам все нарежу. А Джонатану скажем, что я сделал все без подсказки, да?

— Да, разумеется, сынок, — рассеянно отозвалась озадаченная Кэтрин.

Джонатан разговаривал с Тони по телефону. Интересно, когда он успел? Ведь вечером, когда он звонил, Тони не подходил к телефону. Он вообще в это время уже спал. Значит, Джонатан позвонил днем, когда она, Кэтрин, еще была на работе. И, наверное, такое происходит уже не в первый раз. Да, ничего не скажешь, хорошенькие дела творятся за ее спиной!

— Скажи, Тони, а Джонатан часто тебе звонит? — осторожно спросила Кэтрин.

— Каждый день, когда я прихожу из школы, — с гордостью ответил мальчик. — Иногда сразу, иногда ближе к вечеру. Смотря по тому, когда у него выдается свободная минутка.

— А почему ты никогда мне об этом не говорил? — сердито спросила Кэтрин. — Что за секреты от родной матери?

Тони бросил на нее удивленный взгляд.

— Но ведь это наши, мужские дела! И потом, он ведь тебе тоже звонит по вечерам! На что же ты тогда обижаешься?

— О, абсолютно ни на что! — воскликнула Кэтрин с иронией, которой Тони, разумеется, не понял.

Пока они пили кофе, Кэтрин усиленно напрягала мозги, пытаясь придумать, как предостеречь Тони от излишнего сближения с Джонатаном. И ничего не придумала. Есть вещи, которые невозможно объяснить семилетнему ребенку. Например, то, что «добрый» дядя, который звонит ему каждый день и интересуется его делами, на самом деле делает это не из симпатии к нему, а лишь потому, что имеет виды на его мать. А когда дядя поймет, что мама не хочет с ним серьезно встречаться, тотчас перестанет интересоваться делами ее сына. Увы, такое невозможно объяснить мальчику. Но зато она может поговорить об этом с «дядей», то есть с Джонатаном. И сделает это сегодня же, во время пикника, отослав под каким-нибудь предлогом Тони.

И все-таки как он мог?! — с негодованием размышляла Кэтрин. Зачем он с таким упорством втирается в доверие к Тони? Хочет воздействовать на меня через сына? Но ведь это нехорошо, да просто непорядочно, подло!

За такими мыслями ее застал приход Джонатана. Пока Тони весело болтал с Джонатаном в прихожей, Кэтрин усиленно пыталась придать своему лицу радостное выражение или, на худой конец, хотя бы приветливое. Но, должно быть, ей ни то, ни другое не удалось, потому что Джонатан, едва войдя в гостиную, с беспокойством спросил:

— Что случилось, Кэтти, почему у тебя такое недовольное выражение лица?

— Ничего, — ответила она, огромным усилием воли заставив себя улыбнуться. — Так, просто голова немного болит.

— Да нет, — Джонатан недоверчиво усмехнулся, — тут, как видно, дело не в головной боли. Ладно, мы еще об этом поговорим… во время пикника.

— О, несомненно! — иронично воскликнула Кэтрин.

Джонатан привез их на берег океана. Место, которое он выбрал, оказалось восхитительным. Небольшая бухта, закрытая от ветров невысокими скалами. А расположились они на лужайке, покрытой густой травой. Да и день выдался на удивление замечательным. Было нежарко, но солнечно. С океана дул легкий ветерок. В общем, атмосфера была самой приятной. Только вот настроение Кэтрин не соответствовало обстановке. Ей не терпелось поговорить с Джонатаном о его недостойном поведении в отношении ее сына.