— Увы, Рон, у меня для тебя плохие новости, — сказала она. — Дело в том, что Джонатан бросил меня.

— Что? — В голосе Рона послышалась растерянность. — Эй, малышка, я что-то не совсем понимаю, о чем ты толкуешь! Бросил? В каком смысле?

— В самом прямом. Он сказал, что возвращается к своей бывшей подружке, к женщине, с которой встречался до меня.

— Дьявол! — Далее последовала серия отборных ругательств. — Ничего себе сюрпризик! А как же мои бабки?

— Разумеется, никак. Откуда я теперь их возьму?

Какое-то время Рон молчал и тяжело сопел в трубку.

— Я тебе не верю, — наконец сердито сказал он. — Ты врешь. Врешь, потому что не хочешь делиться со мной денежками своего хахаля.

— Я говорю правду, Рон.

— Но ведь я же видел на том банкете, что он просто без ума от тебя! Он не мог на тебя наглядеться, дышать на тебя боялся. Куда же все это подевалось, черт возьми?!

— Рон! Я говорю, что он помирился со своей бывшей подружкой. Что тут удивительного? Разве так не бывает?

— Но ведь он же был влюблен в тебя!

— Да, был. Но эту женщину он любит сильнее. Потому что мы встречались совсем недолго, а с ней он встречался несколько лет.

— Проклятье! — прорычал Рон. — Знаешь, что я тебе скажу, Кэтти? Ты дура! Просто форменная дура, раз не смогла удержать мужика при твоей внешности и сексуальности! И вот еще что… — В голосе Рона послышались угрожающие нотки. — Если ты вздумала водить меня за нос, предупреждаю: у тебя ничего не выйдет. Я буду бдительно следить за тобой, и, если замечу обман, тебе не поздоровится. — Он повесил трубку.

Кэтрин бессильно опустилась на стул и попыталась осмыслить разговор с Роном. Поверил ли он ей? Кажется, не совсем, хотя она и старалась быть убедительной. Но, если она и впредь будет держаться подальше от Джонатана, Рон совершенно уверится, что между ними все кончено. И тогда он оставит ее в покое. Что ж, по крайней мере, ее сын не будет страдать. И не узнает, что его отец — мерзавец. Что же касается ее самой, то ей, как видно, придется испить горькую чашу до дна. Но это было не так страшно. Главное, оградить ребенка от преследований Рона. А также сберечь его душевный покой. Хотя… душевный покой Тони уже был в какой-то мере разрушен. Из-за того, что Джонатан, к которому мальчик привязался всей душой, больше не звонил ему и не приходил к ним в гости. Кэтрин с ужасом ждала момента, когда Тони начнет задавать вопросы. Потому что просто не представляла, что на них отвечать.

— О господи, и за что мне все это?! — в отчаянии воскликнула она.

Джонатан тоже прожил эту неделю, словно в бреду. Чем бы он ни занимался, мысли о Кэтрин и их последнем разговоре преследовали его. Десятки раз за эти дни он вспоминал все, что она наговорила ему в кафе, и каждый раз заново переживал боль, разочарование и глубокую обиду. А главное — весь этот кошмар никак не укладывался у него в голове.

Кэтрин сказала, что никогда не любила его и не чувствовала себя рядом с ним счастливой. Джонатан при всем желании не мог этому поверить. Не чувствовала счастливой? Но ведь все поведение Кэтрин говорило о том, что она довольна и счастлива! Неужели она так искусно притворялась, что он даже не заподозрил подвоха? Притворялась даже в постели! Но разве она могла притворяться, что ей хорошо, когда он ласкал ее, сонную? Это казалось Джонатану невозможным, абсурдным.

Ну хорошо, допустим, она все это время изображала влюбленную женщину. Джонатан в отчаянии был готов смириться даже с таким нелицеприятным для него положением вещей.