Когда, спустя целую вечность, Джонатан разжал объятия и переместился на водительское сиденье, Кэтрин почувствовала себя полностью опустошенной. Только где-то в глубинах ее сознания билась тревожная мысль: она не смогла сдержать своих эмоций, и теперь Джонатан будет знать, что он вовсе не безразличен ей. Что из этого выйдет, Кэтрин было даже страшно подумать. Возможно, Джонатан станет настойчиво преследовать ее, и в один прекрасный момент Рон увидит их вместе. И тогда он поймет, что она ему солгала, сказав, что Джонатан бросил ее. Он поймет, что она дорога Джонатану, и…

— О боже, нет!.. — простонала Кэтрин, спрятав лицо в ладонях. — Нет, только не это!

Она замолчала и испуганно покосилась на Джонатана. Но по его лицу сейчас ничего нельзя было прочитать.

— Послушай, Джонатан, — начала Кэтрин, немного собравшись с мыслями, — это совсем не то, что ты подумал. Просто я… я очень устала за прошлую неделю… И поэтому у меня такие неадекватные реакции…

Она растерянно осеклась, сообразив, что несет чепуху. Наверное, сейчас Джонатан посмотрит на нее обличающим взглядом и с нескрываемым сарказмом скажет: «Да, понимаю. Ты так устала, что у тебя начало перехлестывать через край сексуальное желание. Настолько, что ты завелась от простого поцелуя. О да, Кэтти! Это самая естественная реакция на усталость!» Но Джонатан ничего такого не сказал. Какое-то время он смотрел на Кэтрин пристальным, изучающим взглядом, потом ничего не выражающим голосом произнес:

— Да, Кэтти, ты действительно выглядишь невероятно усталой. И… очень-очень несчастной.

А потом завел мотор и поехал по направлению к дому Кэтрин. Там Джонатан помог ей выйти из машины и вежливо простился.

14

Следующая неделя прошла для Кэтрин относительно спокойно. Ни Джонатан, ни Рон больше не тревожили ее. А потом случилось то, чего Кэтрин ужасно боялась: Тони начал спрашивать, куда пропал Джонатан.

Врать было бессмысленно. Пришлось набраться мужества и откровенно признаться, что они с Джонатаном больше не встречаются. Реакция Тони на это известие испугала Кэтрин. С ребенком приключилась настоящая истерика. Но хуже всего было то, что он начал задавать вопросы, на которые Кэтрин не могла придумать подходящих ответов.

— Он разлюбил нас, да? — спрашивал Тони, пытливо глядя на мать. — Мы ему надоели? Джонатан больше не хочет нас видеть?

— Нет, Тони, — сказала Кэтрин, с трудом заставляя себя смотреть в его печальные, беспокойные глаза, — дело совсем не в этом. Просто… просто мы поссорились.

— А почему вы не помиритесь? Я тоже часто ссорюсь со своими друзьями, но потом мы всегда миримся! Почему же вы с Джонатаном никак не можете помириться?

— Дело в том, что мы очень серьезно поссорились.

— И кто не хочет мириться? Он или ты?

— Мы оба. И он, и я.

— Позвони ему! — потребовал Тони. — Позвони и скажи, что ты хочешь помириться. Давай вместе позвоним, если ты боишься одна!

— Нет, Тони, я не хочу.

— Позвони ему, позвони ему! — настаивал мальчик. — Почему ты не хочешь этого сделать? Ты разлюбила его? Но ведь он такой хороший и я его люблю! Почему ты не хочешь ему звонить?! Ты гадкая! Гадкая, противная и злая!

Весь вечер Тони капризничал и выкрикивал в лицо Кэтрин обидные слова, от которых у нее сердце обливалось кровью. А на другой день он замкнулся в себе и почти перестал разговаривать с матерью. И так продолжалось целую неделю.