«Надо скорее уезжать», — подумала Бет. Она чуть было не поцеловалась с этим Дунканом Фицхью, и хотя она не считала себя ханжой, этот шаг был чересчур рискованным даже для нее.

Кивнув, Бет направилась к двери:

— Да, благодарю вас. Мне нужно только…

— Она будет завтракать здесь, — тоном, не терпящим возражений, заявил Дункан. Его голос звучал властно: он привык повелевать едва ли не с шестнадцати лет. — Со мной.

Вся та нежность, которая охватила Бет всего лишь несколько секунд назад, в мгновение ока испарилась, как утренняя роса. Обернувшись к Дункану, девушка едва сдерживала ярость. Как он смеет думать, будто может командовать ею?

— Сэр, я буду завтракать, когда хочу, где хочу и с кем хочу. Вы не имеете права распоряжаться мною. И я не собираюсь подчиняться вашим капризам. — Подобрав юбки, чтобы не споткнуться, борясь с охватившим ее гневом, Бет повернулась спиной к Дункану и уже собралась, как и обещала, выйти из комнаты.

Гнев охватил и самого Дункана, однако он подавил его усилием воли. Криком он не добился бы желаемого результата. Дункан был тонким знатоком женщин и знал, что любую из них можно приручить лаской. Даже такую, чьи глаза мечут молнии, такую, как эта Диана-охотница.

— Прошу вас, пожалуйста.

Эти слова заставили Бет в нерешительности замереть на месте. Она хотела только одного: как можно скорее покинуть эту комнату. Но делать это в присутствии Джейкоба — после того, как сам Дункан обратился к ней с униженной просьбой, — было бы несправедливо и жестоко. Бет могла, конечно, быть упрямой и своевольной, но жестокость была ей чужда. Не в ее натуре было и намеренно унижать человека — даже тогда, когда он этого заслуживал. А Дункан, честно говоря, этого все-таки не заслуживал. По крайней мере не в такой степени и не в присутствии своего подчиненного.

Глубоко вздохнув, Бет опустила юбки, медленно повернулась к Дункану и пристально посмотрела ему в глаза, зная, что Джейкоб все еще здесь и жадно вслушивается в каждое ее слово.

— Хорошо, я останусь. Но только для того, чтобы позавтракать, — подчеркнула она на случаи, если Дункан захочет превратно истолковать ее согласие. Но Дункан лишь улыбнулся в ответ и, склонив голову, проговорил:

— Благодарю вас, Бет.

Джейкоб не знал, как ему ко всему этому относиться. Он понял только одно: их атаман интересуется этой женщиной. Значит, ему, Джейкобу, запрещено даже приближаться к ней. «Да, так оно и есть», — печально подумал он. Во всяком случае для него Бет теперь недосягаема.

— Значит, вы будете завтракать здесь? — спросил юноша.

Бет кивнула, решив, что пока лучше подчиниться обстоятельствам. Впрочем, по правде сказать, все выходило не так-то уж и плохо.

— Похоже, что так, — ответила она.

— Тогда я принесу вам еду, — заявил Джейкоб, стремясь заслужить еще одну ее улыбку. И нисколько не посягая при этом на неотъемлемое право Дункана, приберегающего эту девушку для себя.

— Я вам буду очень признательна, — машинально ответила Бет. — Принесите, пожалуйста, тарелку супа и для Дункана.

Джейкоб, словно на крыльях, вылетел из комнаты.

Уговорить ее остаться оказалось не так уж и трудно, подумал довольный собой Дункан. Интересно, что надо будет сказать ей, чтобы уговорить ее лечь с ним в постель.

Повернувшись спиной к двери, Бет приблизилась к Дункану и прикоснулась к его лбу. Как она и предполагала, его состояние оставалось прежним.

— Лоб у вас холодный, — проговорила девушка.

Взяв ладонь Бет, Дункан приложил ее к своей щеке и хотел поцеловать, но Бет вырвала руку.

Его лукавые, насмешливые глаза следили за ней.