Окончательно проснувшись, она вспомнила, как Клей отгонял камнями собак и как он сажал ее на лошадь. У нее сохранились также крайне смутные впечатления от поездки, но больше она не помнила ничего. Она огляделась вокруг, и постепенно до нее стало доходить, что она в Эрандел Холле. Комната была просторной, светлой и красивой — с дубовым полом, белыми крашеными стенами и потолком. Двери и три окна были отделаны резными косяками, простыми и изящными. Напротив камина стояло глубокое кресло. Шторы, полог над кроватью и обивка кресла были льняными — белыми с синим узором. Перед камином было еще одно кресло, синее, у стола — белый стул в стиле «чип-пендейль» и палисандровая подставка для вышивания. Высокий чайный столик на трех ножках стоял у кровати. Обстановку комнаты дополняли ореховый гардероб и комод с инкрустацией.

Сладко потянувшись, Николь почувствовала, что головная боль проходит. Она быстро откинула одеяло и подошла к гардеробу. Открыла дверцу и вдруг увидела все свои новые туалеты. Она улыбнулась им, как старым знакомым, и почувствовала, что комната словно говорит ей: «Добро пожаловать».

Николь скользнула в тонкую полотняную сорочку с вышитыми по лифу крошечными розовыми бутонами и надела платье из индийского муслина с широкой бархатной лентой под грудью. В глубоком вырезе была вставка из прозрачного газа. Она собрала волосы так, чтобы локоны обрамляли лицо, и перевязала их зеленой бархатной лентой в тон платью.

Перед тем как покинуть комнату, Николь выглянула из окна и замерла от удивления и восторга: она ожидала увидеть английский сад, а вместо этого перед ней расстилался настоящий деревенский пейзаж!

Слева от нее располагалось шесть строений, крайнее из которых соединялось с домом полукруглой кирпичной стеной. Над их крышами поднимались струйки дыма. Справа тоже стояли здания, соединенные с домом. Постройки были почти скрыты от глаз огромными каштанами.

Прямо перед ней лежал роскошный сад. Дорожки, вдоль которых тянулась живая изгородь из самшита, сходились к бассейну, расположенному в центре, а справа виднелся угол беседки, укрывшейся под кронами двух больших магнолий. Николь увидела яркие цветочные клумбы и огород, отделенный от сада кирпичной стеной, увитой жимолостью. Сразу за садом начинались плоские поля хлопка, золотистой пшеницы, ячменя и, как подозревала Николь, табака. Дальше лежала река. И везде она видела хозяйственные постройки и занятых работой людей.

Глубоко вдохнув свежий утренний воздух, напоенный ароматом множества растений, она почувствовала, что от головной боли не осталось и следа.

— Николь! — услышала она чей-то голос. Николь улыбнулась и помахала Дженни, которая стояла под окном.

— Спускайся, идем завтракать!

Николь вдруг сообразила, что страшно голодна. Она спустилась по лестнице, немного задержавшись, чтобы рассмотреть один из портретов на стене. Внизу лестница заканчивалась коротким проходом под двойной деревянной резной аркой. Николь снова остановилась, не зная куда идти дальше, и тут появилась Дженни.

— Как ты спала? Где тебя нашел Клей? Почему ты убежала? Он, конечно, не соизволил рассказать, что тебе наговорил, но я и так могу представить. Ты что-то похудела. Когда ты ела в последний раз?

Николь засмеялась и подняла руку, как бы защищаясь от града вопросов.

— Я умираю от голода. И постараюсь ответить, когда ты покажешь мне место, где можно поесть.

— Конечно, конечно. Сейчас.

Николь последовала за Дженни к садовой калитке, за которой находилась выложенная мраморными плитами прямоугольная площадка. От нее в трех направлениях уходили лестницы. Правая, как объяснила Дженни, вела в контору и к конюшням, центральная в глубь сада.