— Черт! — завопил Эйб. — Ты заплатишь за это!

Он обмотал один конец веревки вокруг ее щиколоток. Жесткая веревка больно врезалась в поврежденную кожу. Николь стала отбиваться, но он с легкостью держал ее.

Потом связал ей запястья. Из стены торчал крюк, на котором когда-то подвешивали туши. Эйб поставил Николь на ноги, поднял ей руки и привязал запястья к крюку так, что ее ноги едва касались пола.

Николь задохнулась от боли в вывернутых руках. Эйб привязал ее ноги к другому крюку. Она оказалась распятой на стене и совершенно беспомощной.

Эйб отступил на шаг, чтобы полюбоваться своей работой.

— Сейчас ты не очень-то похожа на сиятельную леди, — сказал он, потирая укушенную ногу, и вынул из кармана длинный нож.

Глаза Николь расширились.

— Теперь ты похожа на женщину, которая питает должное уважение к мужчине. Единственное, что знает мой Па, это как обращаться с женщинами. Меня тошнит от всех этих дамочек у Бейксов, которым мужья позволяют болтать языками и даже дают деньги, чтобы те ставили на лошадей. Они ведут себя как мужчины, а некоторые даже думают, что мужчины им и в подметки не годятся. Прошлым летом я предложил одной из них выйти за меня замуж, так знаешь, что она мне ответила? Она просто высмеяла меня! Я оказал ей великую честь, а она посмеялась надо мной! Так ты такая же, как они. Смазливая, замужем за богачом и, конечно, не можешь уделить мне немного внимания!

Связанные руки и ноги так сильно болели, что Николь с трудом понимала, о чем говорит Эйб. Он в чем-то обвиняет ее. Может быть, она обидела его невниманием, пренебрежением.

— Пожалуйста, отпустите меня, — прошептала она, — Клей даст за меня столько, сколько вы захотите.

— Клей! — хмыкнул он. — Как может он дать мне то, чего я хочу?! Разве он может дать мне возможность жить подальше от сумасшедшего отца? Или сделать так, чтобы настоящая леди вышла за меня замуж? Нет! Но вот уж поразвлечься несколько часиков с его женщиной он может мне позволить.

Эйб подошел к Николь вплотную, поднес нож к ее горлу. Его глаза мрачно блестели. Он просунул нож под верхнюю пуговицу на платье. Николь вздрогнула, когда холодная сталь коснулась кожи. Пуговица отскочила и отлетела в угол.

Одну за другой, он аккуратно отрезал все пуговицы, потом раздвинул темно-красный бархат и стал ласкать ее грудь, прикрытую сорочкой.

— Замечательно, — пробормотал он и концом лезвия разрезал лиф сорочки.

Ее обнаженная грудь предстала перед его взором. Николь закрыла глаза, на которых выступили слезы.

Он отступил на несколько шагов, с восхищением разглядывая ее.

— Ну вот, теперь ты совсем не похожа на леди, — улыбнулся он. — Сейчас ты точь-в-точь как те продажные девки в Бостоне. Вот им я нравился. Они умоляли меня прийти к ним. — Вдруг его губы сжались. — Ну, а теперь надо взглянуть на все остальное.

Эйб медленно разрезал ее юбку сверху донизу. Под платьем открылось почти прозрачное, отороченное кружевами белье.

— Кружева, — прошептал Эйб. — Моя мать всю жизнь мечтала о кружевном воротничке для воскресного платья, а ты носишь их под платьем. — Он резким движением рванул сорочку, которая с треском разорвалась.

Он уставился на ее обнаженное тело, на округлые бедра, тонкую талию, приподнявшиеся груди. Провел рукой по бедру.

— Так вот как выглядят настоящие леди под всеми их шелками и бархатом. Не удивительно, что Клей, Тревис и все прочие позволяют им болтать.