— Эйб! — вдруг раздался голос Исаака. — Ты здесь? У меня сломалось весло, и…

Он вошел и замер. То, что он увидел, потрясло его. Николь висела, привязанная к стене, с поднятыми к потолку руками. Эйб загораживал ее, но юноша видел разбросанные по полу клочки одежды. Выражение растерянности на детском лице Исаака сменилось гневом и яростью.

— Ты же сказал, что не причинит, ей зла! — стиснув зубы процедил он. — Я поверил тебе. Эйб повернулся к брату.

— А я велел тебе возвращаться к лодке. Я приказал, а ты должен был повиноваться. — Теперь нож Эйба был направлен на Исаака.

— Так вот зачем ты отослал меня. Ты хотел сделать с ней то, что сделал тогда с дочкой Самуэлей! Ее родители были вынуждены увезти ее после этого! Она не могла спать ночью, боялась, что ты вернешься. Она не сказала, что это сделал ты, но я-то знаю.

— Ну и что? — усмехнулся Эйб. — Можно подумать, она была ребенком. Она была помолвлена с Петерсоном, и если ей хотелось отдаться ему, то почему бы ей не отдаться и мне?

— Тебе! — закричал Исаак. — Ни одной женщине ты не нужен. Я видел, как они старались быть с тобой поприветливей, но ведь ты хотел от них только одного. — Исаак схватил ведерко и швырнул его в Эйба. — Мне надоело смотреть, как ты обращаешься с женщинами. Довольно! Сейчас же отпусти ее!

Эйб без труда перехватил ведерко и злобно ухмыльнулся.

— Ты помнишь, что получилось, когда .ты в последний раз попробовал мне возражать? — проговорил он, пригнувшись и перекладывая нож из руки в руку.

Исаак взглянул на Николь. Его не возбуждало ее беспомощное положение — наоборот, он чувствовал отвращение и стыд. Он снова повернулся к Эйбу.

— В последний раз мне было двенадцать, — тихо сказал он.

— Похоже, мальчик думает, что стал мужчиной? — засмеялся Эйб.

— Да, стал.

Исаак неожиданно ударил Эйба в лицо. Движение было таким стремительным, что Эйб не успел увернуться. Он привык к неловкому, неуклюжему мальчугану и не заметил, как брат повзрослел.

Ошеломленный внезапным ударом, он отлетел к стене и затих, но оправившись, бросился на Исаака с не меньшей яростью. Он больше не думал, что перед ним родной брат.

— Осторожнее! — вскрикнула Николь.

Нож вонзился в бедро Исаака, и Эйб рванул его вверх, оставив длинную зияющую рану.

Исаак задохнулся от боли и отпрянул. Рана была слишком глубокой, поэтому крови еще было мало. Он схватил Эйба за запястье, пригнул его к земле. Нож упал на пол, и Исаак, метнувшись, подобно кошке, завладел им. Эйб бросился на брата, пытаясь отнять нож, и почувствовал, как острое лезвие вонзилось в плечо.

Он отпрыгнул к стене и зажал рукой рану. Между пальцами уже сочилась кровь.

— А-а, ты сам хочешь позабавиться с ней? — прошипел он сквозь зубы. — Можешь забирать ее! — Он быстро скользнул в дверь и захлопнул ее. Послышался звук запирающегося засова.

Исаак бросился к двери и предпринял слабую попытку выбить ее. Он уже потерял много крови, и силы начали покидать его.

— Исаак! — крикнула Николь, заметив, что он близок к обмороку. — Освободи меня, я помогу тебе. Исаак! — снова позвала она, потому что он не ответил.

Превозмогая боль, Исаак неуверенным движением поднял руку к веревке, стягивавшей ее запястья.

— Перережь ее, — подбадривала его Николь, видя, что он почти не понимает, что делает.

Из последних сил Исаак перерезал веревки, благо они были ветхими. Как только веревка упала на пол, он потерял сознание. Николь встала на колени и освободила ноги.