Участники оцепления затаили дыхание, когда из банка донеслись два хлопка, как будто лопнули воздушные шарики.

– Господи, – пробормотал детектив, – она палит во всех подряд. Добром это не кончится.

– Будете штурмовать? – уточнила Одесса.

– Какие еще варианты? Ждать, пока она не перестреляет всех сотрудников и вкладчиков одного за другим?

– Как говорится, из двух зол, – согласилась Одесса. – Ладно, спасибо за информацию.

– А мы раньше не встречались? – У детектива затрезвонил мобильник, но он не спешил брать трубку. – Вы из представительства Бруклин-Куинс?

– Федерал-Плаза, – соврала Одесса, давая понять, что разговор окончен и детективу лучше ответить на звонок.

– Пустота нарывается на конфликт, – резюмировал услышанное Блэквуд. – Подводит вместилище под пулю…

– Это не новость, – перебила Одесса. – Вопрос, что теперь делать?

Блэквуд осмотрелся:

– Нельзя допустить, чтобы Пустота завладел еще чьим-то телом.

– Интересно как? Мне одной с ним не сладить.

– Вы видели, на что он способен, – напомнил Блэквуд. – Если его не остановить, погибнут люди. Вы должны ему помешать.

Блэквуд прав. Если ничего не предпринять, обвиняемых в превышении полномочий добавится. В конце концов, чем она рискует – потерять работу?

– Ждите здесь.

Самый большой фургон передвижного командного центра расположился за периметром. Одесса постучала и, предусмотрительно вытащив удостоверение, распахнула дверь. Впрочем, меры предосторожности не понадобились: никто из полудюжины полицейских даже не повернулся в ее сторону. Нацепив наушники и гарнитуры, они следили за ситуацией через камеры наблюдения и высокочувствительные микрофоны; кое-кто вполголоса докладывал обстановку по телефону.

Почти всю стену занимали мониторы, транслировавшие изображение с разных углов. Вооруженная управляющая появилась из-за кассы с металлическим поддоном и вытряхнула его содержимое на пол. На экране отразился ворох банкнот. Коп в здоровенных наушниках через проводной микрофон передавал коллегам информацию обо всех передвижениях преступницы.

– Снова бормочет, – рапортовал он. – Кассир номер три в истерике, и подозреваемая начинает терять терпение. Погодите… она достает какую-то емкость.

В руках управляющей возник флакон то ли с чистящим средством, то ли с освежителем воздуха.

– Она вываливает все из сумок посетителей на стойку… перебирает, ищет… о господи, теперь понятно.

Управляющая щелкнула зажигалкой и склонилась над грудой банкнот.

– Глазам своим не верю, – пробормотал связист. – Она собирается сжечь их. Сжечь к чертовой матери.

Подозреваемая поднесла пламя к аэрозолю и направила импровизированный огнемет на рассыпанные купюры.

– Принял, – отозвался связист в ответ на донесение. – Она отступает. Скоро сработает пожарная тревога. Отбрасывает баллончик. Продолжает бормотать какую-то ересь. Вообще не замолкает. Попробую разобрать… Похоже на «Блэквуд, Блэквуд»…

Мгновение Одесса переваривала услышанное.

– Блэквуд? – вырвалось у нее.

Ее наконец заметили, но удивиться и расспросить не успели: на панели ожил новый экран, состыкованный с нагрудным видеорегистратором. Картинка дергалась, ракурс то и дело смещался, но постепенно Одесса различила в кадре вооруженных до зубов офицеров из отряда быстрого реагирования.