Одессе стало смешно.

– Неужели агент Соломон не растолковал вам элементарных вещей? Мы никакие не посредники. И поиском клиентов не занимаемся. Наши клиенты – население США, американская нация.

– Какая разница? Вы сотрудник правоохранительных органов, точка.

– Разница есть, и большая. Я офицер органов правопорядка, федеральный агент. Принесла присягу. А вы… Я до сих пор не знаю, кто вы.

– Хьюго Блэквуд. По образованию адвокат, если вас это интересует. Но не практикую уже очень много лет.

– Юрист? Значит, мы коллеги. Кстати, как вы попали в квартиру? – снова забеспокоилась Одесса.

– Через дверь.

– Там два замка.

– В курсе. Я вскрыл оба.

С минуту Одесса переваривала услышанное.

– Вежливый вор все равно остается вором.

– Уверяю, у меня и в мыслях не было посягать на вашу собственность. Может, вернемся к насущному вопросу? Думаю, вы окажете мне неоценимую помощь.

– К вопросу мы, разумеется, вернемся, но на мою помощь не рассчитывайте. Я обратилась к вам по совету агента Соломона, он говорил, вы посодействуете мне, а не наоборот.

– Для вас очень важно не допустить ни малейшего раболепия или покорности, верно?

Одесса скрестила руки на груди и с любопытством уставилась на собеседника. С ним нужно держать ухо востро. На языке у нее вертелись разные колкости, однако Блэквуд явно не хотел ее обидеть, просто констатировал факт.

Она решительно встала:

– Хочу вам кое-что показать.

Одесса открыла сохраненные в PDF статьи про осквернение могил и развернула экран к Блэквуду. Но тот лишь откинулся на спинку стула и покачал головой, не испытывая ни малейшего желания прикасаться к «Макбуку».

– Лучше вы.

– Не фанат Apple?

Блэквуд, сощурившись, всматривался в текст. Казалось, он впервые видит жидкокристаллический монитор. Блэквуд пробежал глазами историю Крошки Миа, потом переключился на мужчину, умершего в 1977 году.

– Не могли бы вы… куда подевалась первая часть документа? – растерянно спросил он.

– Позвольте. – Одесса пододвинула к себе «Макбук» и прокрутила файл к началу. – Исповедуете луддизм?

– Луддизм? Если вы о фабричных забастовках девятнадцатого века, когда люди ломали станки с целью не допустить на свои места низкоквалифицированных работников, готовых трудиться за меньшую плату, тогда нет. Ничего не имею против архаизмов. Если речь о современном искажении данного термина, подразумевающем неприятие технического прогресса в целом, тогда вы близки к истине.

– Так вот зачем столько нюансов! Письмо на бумаге, конверт определенного размера, ящик в закоулке Манхэттена. Эсэмэсками пользоваться не пробовали?

Блэквуд пропустил ее слова мимо ушей и снова углубился в текст.

– Весьма многообещающая информация. Крошка Миа страдала дегенеративным заболеванием мозга. С таким диагнозом долго не живут, но здесь особый случай. Ее останки могли счесть чудотворными. В статье не указана дата рождения, однако она есть на надгробии. Отнимем дату рождения от даты смерти и получим, что девочка провела на этом свете семьсот семьдесят семь дней. Счастливое число, если верить нумерологии.

– Семь-семь-семь, – пробормотала Одесса, впечатленная его математическими навыками.

Отставив недопитую чашку, Блэквуд поднялся. Одессу поразили его рост и худосочная комплекция, такую не приобретешь на современном питании. Вегетарианец, не иначе.

– Надо побеседовать с резуррекционистами.

– С кем?

– С теми, кто эксгумировал тело девочки.