— Расскажите нам о вашем расписании за предыдущую неделю, — попросила я. — Давайте уточним, что вы делали с понедельника по среду, так мы сможем лучше понять всю картину.

Он отвечал уверенно, глядя мне прямо в глаза.

— Этот случай напоминает мне убийство нашего школьного священника еще там, на Миссисипи, — начал Дюпре с легкой улыбкой. — Мне было всего восемь, и полиция допрашивала школьников так, как будто каждый из нас был Джоном Диллинджером. Это произвело на меня сильное впечатление. Я чуть было не стал юристом вместо врача. Я восхищаюсь вашей работой и понимаю, что это равносильно поискам иголки в стоге сена. Полагаю, некоторые мои коллеги считают допросы личным оскорблением, но я рад вам помочь. — Дюпре достал карманный ежедневник и открыл его на странице за предыдущий понедельник. — Вы можете посмотреть мою книгу регистрации приемов, но я почти уверен, что меня не было в этой части города до полудня четверга, когда я приехал в местную библиотеку.

Дюпре поведал нам о своей неврологической практике и сказал, когда принимает пациентов у себя в кабинете на Централ-парк-вест. Практику он открыл два года назад, только переехав на Манхэттен. Его секретарша и ассистент работали вместе с ним каждый день.

— А как насчет вечеров, док? Где вы живете?

— В Стриверс-Роу, детектив. Это на севере, 139-я улица, — ответил Дюпре. Оказывается, он жил в одном из элегантных домиков, построенных в Гарлеме в конце восемнадцатого века. — Моя жена — дизайнер, мисс Купер. Дом на нашей стороне улицы строили «Макким, Мид и Уайт», и мы реставрируем его с тех самых пор, как въехали. Я сам плотничаю — каждый вечер после того, как поужинаю с семьей. Я с удовольствием покажу вам свой дом, если хотите.

Для нас в его рассказе было три важных момента. Первое: Дюпре или хорошо зарабатывал, или нуждался в деньгах, чтобы содержать такой дом. Второе: в ночь убийства он находился далеко от места событий, если, конечно, действительно был дома. И третье: он дал нам алиби, которое трудней всего опровергнуть, потому что его подтверждают жена и двое детей.

Мерсер перевел разговор с семьи доктора обратно на убийство:

— Помнится, на прошлой неделе вы назвали доктора Доген Снежной Королевой?

— Возможно, дело в том, что мне больше нравятся южанки, мистер Уоллес. Я же говорил вам, что знал ее не настолько хорошо, чтобы сильно переживать из-за ее смерти. Просто со мной она всегда была очень холодна и держала дистанцию. Я так и не смог с ней сблизиться, как ни старался.

— Мы только что вручили мистеру Дитриху несколько повесток на запрос данных по персоналу Медицинского центра, доктор Дюпре. Через несколько дней мы получим эту информацию, и мне хотелось бы спросить у вас, нет ли в этих записях чего-либо, что вы предпочли бы не...

— Однако вы всерьез взялись за нас, да, детектив? Получить данные по нашему персоналу? Кажется, вы потеряли все те ниточки, что вам преподнесли на блюдечке. Мы с Колманом Харпером чуть ли не за ручку отвели вас к человеку, гораздо более опасному, чем мы с коллегами, а вы его профукали. Да достаточно пробыть здесь несколько часов, чтобы понять — у нас очень серьезные проблемы с безопасностью.

Только что он был так спокоен — и вот уже огрызается в ответ. Джон Дюпре, несомненно, интересный тип.

— Кстати об этой вашей находке, доктор Дюпре, — подхватил Майк. — Кто предложил спуститься в рентгеновский кабинет, вы или мистер Харпер?

Несомненно, Чэпмен, как и я, вспомнил, что доктора кивали в этом друг на друга.

— Несомненно, это предложил Колман.