— Ну, что там у вас? Выкладывайте! Пострадал кто-то из пациентов?

— Именно это мы и пытаемся выяснить. Пока они отрицают, что замешаны пациенты, но мы просто не знаем, можно ли верить их заявлениям. Никто не хочет повторения трагедии, и я думаю, вы уже знаете об убийстве в Пресвитерианском госпитале.

— Да. Так что за история в «Метрополитен»?

— Они скрывают информацию. Говорят, парень не проник дальше офисов администрации на первом этаже. Пациенты и персонал опасности не подверглись. Ну, обычные в подобном случае заявления.

— Кто обнаружил проникновение?

— Ночные уборщицы. Одна из них заметила свет в офисах администрации в три ночи. Услышала чьи-то шаги, но никого не увидела. Замок на двери был взломан.

— Я знаю, вы не раскроете мне свои источники, но...

— Не проблема. Это уже ни для кого не тайна. Уборщица работает одну смену в «Метрополитен», затем приходит и убирается у нас. Она была очень расстроена, когда пришла сегодня на работу. И могла говорить только о грабителе из больницы, который посреди ночи забрался в кабинет председателя совета директоров. Она не хочет туда возвращаться, за последнее время наслушалась достаточно про больницы.

— Передайте ей, не она одна. Я готова выпить за это.

— Так вот, я позвонил, чтобы узнать, не в курсе ли вы, что еще случилось в «Метрополитен» этой ночью. Понимаете, я хочу понять, приходил или уходил этот парень, когда его застала наша уборщица?

— Честно говоря, я впервые услышала об этом происшествии от вас. Я ваша должница, в следующий раз, когда вам будет нужен материал — звоните мне. Дайте мне свой телефон, если я узнаю что-нибудь по этому делу, то перезвоню. Спасибо за информацию.

Я немедленно перезвонила Мерсеру.

— Как хорошо, что я тебе застала. Есть еще информация. Съезди в «Метрополитен», если успеешь, и проверь там все, — я повторила ему то, что услышала от репортера. Мы сошлись на том, что очень хорошо, если это проникновение обошлось без человеческих жертв.

— Давай думать, что он просто искал чеки или наличность, — предложил Мерсер. — Администрации больницы незачем было звонить нам из-за этого, но я проверю, не поступало ли от них заявление и пропало ли что-нибудь на самом деле. Сегодня вечером получишь полный отчет.

Мне нужно было просмотреть три обвинительных акта, ответить на дюжину звонков, поступивших вчера, а за обедом у меня была намечена встреча с главами нашего ведомства в кабинете Рода Сквайерса. Мы собирались обсудить вопрос изменения часов предъявления обвинений в позднее время суток.

В дверь, умоляюще жестикулируя, заглянула Фейт Грифен. Я в это время сидела с прижатой к уху трубкой и ждала, пока меня соединят с адвокатом, работавшим в программе помощи жертвам насилия при больнице Святого Луки.

— Сара сказала, что у тебя размер "А" и что у тебя всегда есть запасные колготки. У тебя есть не слишком светлые?

Я кивнула и подняла палец, прося ее подождать, пока я не закончу отвечать на вопрос, как лучше посоветовать женщине, проходящей программу реабилитации после изнасилования, сдать анализы на СПИД.

— Мне сейчас выступать с обвинительным заключением, а я порвала колготки о ножку стола, когда вставала, чтобы заявить протест, — пожаловалась Фейт, показывая мне широкую двухдюймовую стрелку, начинавшуюся от подола юбки и сбегавшую до туфли. — Эта старая деревянная мебель в зале 52 все время цепляется ко мне перед важным выступлением. Я просто не могу выступать целый час, когда у меня на колготках такая кошмарная дыра.