Швейцар помог мне донести чемодан до такси, а я убедила себя, что за лишний час на работе я успею разобраться на столе до того, как появятся остальные.

К моему огромному удивлению, не успела я открыть дверь кабинета — было пятнадцать минут восьмого, — как телефон на моем столе зазвонил.

— Алекс? Это Стэн.

Вестфол. Один из моих коллег: прекрасно выступает в суде, но с ним невозможно иметь дело.

— У меня проблема. Я звонил тебе домой, но там автоответчик, поэтому я решил поймать тебя на работе, — голос у него был какой-то безумный.

— Что у тебя случилось, в такое-то время? — Я уже получила сегодня порцию плохих известий и сильно сомневалась, что новость Стэна сможет с ними сравниться.

— Алекс, у меня пропала потерпевшая! Ты же знаешь, что у меня дело Садольского? Так вот, вчера я закончил обвинение, основанное на прямых доказательствах, но эту женщину еще не подвергли перекрестному допросу. Это та, которая прилетела из Питтсбурга, чтобы дать показания и...

— У кого она остановилась?

— В этом-то все дело. Знаешь, ты была так занята своим расследованием, и я не хотел тебя беспокоить. Поэтому пошел к Маккинни и получил от него разрешение поселить ее в гостиницу. В дешевую, разумеется. «Нью-Йорк», на Западной 46-й улице.

— Отлично. Ты поселил проститутку в гостиницу. Ты приставил к ней охрану?

— Нет, Алекс. Она поклялась мне, что бросила свое ремесло. И я ей поверил.

Сетовать на человеческую глупость было бесполезно. Стэн не стал бы меня слушать, даже если бы мы с ним разговаривали лицом к лицу. Да проще получить удар молнии, чем встретить бывшую проститутку.

— И что же случилось? Ее выгнали, потому что по ночам она приводила клиентов, пока добропорядочные налогоплательщики оплачивали ее счета?

— Ну, управляющий поймал ее вместе с парнем, они пришли около двух ночи. Он знал, что она сотрудничает с полицией, поэтому просто остановил их на входе и не пустил мужика, но ей разрешил вернуться в номер. Видишь ли, управляющий мне и позвонил. Сразу после того, как она ушла.

— Пока еще рано паниковать. Может, она просто решила заработать несколько лишних баксов, прежде чем вернется к своим, деревенским.

— Управляющему так не показалось. Она сбежала. А больше всего его расстроило, что она прихватила из номера все, что смогла унести. Конечно, практически все, чем можно поживиться, прибито гвоздями, но все равно... она унесла подушки, простыни, одеяла и полотенца, — Стэн сорвался на крик. — Даже Библию прихватила!

Я рассмеялась. Маккинни ему голову оторвет. Это будет последний свидетель, которого мы поселили в «Нью-Йорк», одну из немногих гостиниц на Манхэттене, которую офис окружного прокурора был в состоянии оплачивать.

— Я не знаю, посылать ли полицейских по ее следу. Присяжные возненавидят ее, когда всплывет эта история.

— Тогда ты достанешь свою Библию, Стэн. Зачитай им пару цитат. «Кто сам не без греха?» Пусть не пытаются переделать ее. Пусть она остается собой, даже если она и проститутка. Если я правильно помню, у тебя была куча всяких медицинских доказательств, на которых ты строил обвинение. Напирай на уязвимость потерпевшей, изобрази обвиняемого в черных красках.

— Но как я ее найду? Судебный пристав придет не раньше половины десятого.

— Позвони в участок в том районе. Пусть займутся делом, пока не закончилась их смена. Дай им описание, может, патрульные засекут ее во время дежурства, — парни из полиции нравов, следившие за проститутками, не уходили с дежурства раньше восьми утра.