— Извините, что перебиваю, — произнесла я, — но кто все-таки предложил посмотреть снимки?

— Доктор Дюпре. Он сказал, что не может меня ждать, потому что хочет успеть домой на ужин, и попросил меня пойти с ним, не задерживаясь.

Отлично. Полчаса допроса, и у нас уже противоречивые показания по какой-то несущественной ерунде. Дюпре сказал, что пойти в рентгенологию предложил Харпер, а Харпер утверждает, что его уговорил Дюпре.

Противоречия, часто наставлял меня Род Сквайерс, показывают, где скрыта правда. А по-моему, так это заноза в заднице. Естественно, что разные люди видят одни и те же события по-разному — этому нас тоже учили, — но такие вот мелочи могут развалить хорошее дело.

— Хорошо, значит, вы с доктором Дюпре спустились на второй этаж, и что случилось потом?

С этого момента версия Харпера не отличалась от рассказа Дюпре.

— Я хочу сказать, что как только увидел кровь, то сразу подумал о Джемме. Он уже сознался?

— Позвольте задать вопрос вам, доктор Харпер. Вы слышали, как бродяга говорил что-либо о докторе До-ген или нападении?

— Нет, он почти не говорил при мне. Но я бегал в холл, к телефону. А в промежутке между моим возвращением и появлением вашего детектива он нес какую-то чушь. По-моему, он не совсем нормален.

— Вы хорошо знали доктора Доген?

— Зависит от того, какой смысл вы вкладываете в этот вопрос. С ней было нелегко...

В дверь заглянул лейтенант Петерсон:

— Извини, Алекс. Приехала Сара, и, думаю, мы почти готовы провести опознание. И не подходите к окнам убойного отдела. Кто-то разболтал прессе. Перед зданием несколько камер, и если папарацци заснимут тебя здесь, Алекс, то будут очень довольны собой.

— Спасибо, доктор Харпер. Извините, что нас прервали. Не будете ли вы столь любезны подождать? Мы продолжим разговор, как только разберемся с предстоящей процедурой.

— Угощайтесь пиццей, док, — посоветовал Чэпмен, вставая и хлопая доктора Харпера по спине. — У нас тут несколько бездомных смотрят баскетбол, им не помешает врачебный осмотр. Возможно, вы с доктором Дюпре окажетесь им полезны.

— Попробуй выписать ордера на осмотр тех двух тележек. Одна принадлежит Попсу, а другая — его приятелю. Возможно, Лосенти и Рамирес помогут тебе с обоснованием — сейчас им известно куда больше, чем мне. Петерсон хочет провести опознание, и, может статься, мне понадобится помощь при допросе свидетелей, если они кого-либо опознают. Только не перетрудись, ладно?

Я оставила ее в убойном отделе и прошла по коридору в комнату для опознаний. Мерсер и Чэпмен расставляли Попса и пятерых подставных на отведенные им места. Джерри Маккаб раздавал им чистые хирургические рубахи с V-образным вырезом, чтобы все были одеты одинаково.

Попса был теперь в чистых штанах, он сидел на четвертом стуле от двери, держал табличку с номером и говорил сам с собой.

— Мне они не нравятся, Джерри, — сказала я, осмотрев подставных. — Те двое с краю выглядят намного моложе.

— Ага, а ты найди подставных в это время ночи. Обычно люди не подбегают ко мне, напрашиваясь на процедуру опознания.

— Пошли полицейского в круглосуточную аптеку на углу Лексингтон-авеню. Пусть купит тальк. Я хочу немного запачкать им лица, чтобы больше походили на Попса. Хорошо?

Мерсер рассказывал подставным, что им нужно делать, чтобы заработать свои пять баксов за ночь. Они должны держать номера перед грудью, встать по его команде, по очереди подойти к зеркалу и стоять около него столько, сколько он скажет, сначала в фас, потом в профиль слева и справа, а затем вернуться и сесть на место.