Кажется, папа был прав насчет паранджи.

В общем, в школу я являюсь во главе громадной толпы мужчин, которые спешат накормить меня завтраком, обедом и ужином сразу, подарить цветы, предложить сводить «туда, где ты еще не была», организовать для меня бал и сшить, а потом и купить лучшее платье в мире. И да, если бы эти энтузиасты выстроились в очередь и говорили не хором, я была бы, может, и польщена. А так мне пришлось удирать от них с тапочками и медведем под мышкой, пока эта толпа ненормальных неслась за мной до самого мужского общежития (которое я каким-то чудом все-таки нашла). Еще и поют песню о моей сногсшибательной красоте (вот и сшиблись бы с ног, в самом деле!).

Так что да, мое появление получается очень эффектным.

— Не впускайте их! — кричу я сонному юноше в синей пижаме — единственному обитателю холла в восемь утра.

Юноша пожимает плечами и щелкает пальцами. Барабанящая в дверь и окна толпа затихает, как выключенная. Еще мгновение длится эта ненормальная тишина — а потом все расходятся, словно резко вспомнили про неотложные дела и — слава богу — напрочь забыли про меня.

— Ух ты, — выдыхаю я, глядя им вслед. — Круто. Как ты это сделал?

Юноша зевает, запускает руку в и так всклокоченную темную шевелюру.

— А я этот… ну… менталист.

— Да? — Я с опаской отступаю к двери. Менталист — это в смысле без мыла залезет в мою голову, прочтет мысли и пошлет к черту?

— Ага. — Парень равнодушно скользит взглядом мимо меня, шарит руками по ближайшему подоконнику. — А ты… — выуживает и надевает толстенные очки, — кто?

И поднимает на меня взгляд.

Я прямо вижу, как у него в глазах начинают плясать сердечки. Это, конечно, блики на стеклах очков, но мне становится очень не по себе. Еще сильнее, чем когда он сказал про менталиста.

— Ну, спасибо тебе, и все такое. Я, пожалуй, пойду.

— А-а-а… в-в-а… — блеет бедняга и краснеет до ушей и дальше. — Д-д-да…

Мне его жаль. И я делаю большую ошибку: хлопаю его по плечу и желаю:

— Ну, в общем, хорошего утра.

Ошибку, потому что, спохватившись, этот горе-влюбленный бежит за мной.

— П-п-постойте! А в-в-вы… Феям нельзя!

Я уже поднимаюсь по лестнице, пытаясь вспомнить, как попасть в комнату Дамиана. Вроде бы она далеко от холла. Налево потом по коридору или направо? И какой этаж?

— П-подождите! Нельзя! Феям нельзя!

— Чего нельзя? — оборачиваюсь я, и парень в очках моментально снижает обороты.

— Н-н-нельзя… Это м-м-мужское общежитие. А хотите… хотите, я вас в женское п-п-провожу? Вы, наверное, з-з-заблудились…

— Не хочу. Лучше скажите, господин менталист, как мне пройти в комнату Дамиана?

— К-кого?

— Дамиана. — Я очень стараюсь не казаться грубой. Надо привыкать, я же теперь фея… — Он брат короля Сиерны…

— Демонолога! — выпаливает несчастный менталист. И бледнеет.

— Да нет, Ромион вроде не демонолог…

Но парень не слушает. Он хватает меня за руку, потом отпускает, словно обжегся.