– Вы едва знаете меня.

Он опять нежно улыбнулся, отчего сердце Кэтрин учащенно забилось.

– Я знаю вас, миссис О'Ши. Вы, наверное, очень сильно удивитесь, поняв, насколько хорошо я знаю вас. Или с моей стороны весьма самонадеянно так думать? Иногда я бываю чрезвычайно неуклюжим.

– Не думаю, – ответила она таким сочувственным тоном, что он даже рассмеялся, а глаза его заблестели от удовольствия.

– Я – мастер, или стараюсь быть таковым, по парламентской стратегии, но боюсь, что в противоположном поле разбираюсь отнюдь не так отменно. Здесь я допускаю слишком много грубых ошибок и промахов. Надеюсь, относительно вас я пока еще не совершал ничего подобного.

Легкость, с какой он переходил от ничего не значащих слов к абсолютно серьезным темам, совершенно сбивала ее с толку. И она произнесла то, чего совсем не намеревалась произносить:

– У меня трое детей. Я не могу позволить себе причинить им вред, будучи замешанной в скандале.

– Разве это будет скандалом, если мы время от времени станем вместе выезжать покататься, как сегодня? Мда, в свете наверняка воспримут это именно как скандал, – печально добавил он. – Вот видите, это я и подразумевал, говоря вам, что совершаю грубые просчеты, миссис О'Ши.

Она стремительно повернулась к нему, посмотрела ему в лицо.

– Что до меня, так это меня абсолютно не волнует, – вырвалось у нее совершенно непроизвольно.

Его необыкновенные карие глаза, почудилось, вспыхнули каким-то неистовым огнем. Он накрыл ее руки ладонью, но ответил не сразу. Правда, его прикосновение и взгляд были красноречивее любых слов. Когда же он наконец заговорил, его голос немного дрожал.

– Подумайте как следует, миссис О'Ши. Меньше всего на свете мне бы хотелось причинить вам боль. А сейчас, боюсь, нам пора возвращаться, если я хочу вовремя оказаться на дебатах.

Он высунулся в окно и отдал распоряжение кэб-мену. Потом снова сел на сиденье, опять взял ее за руку и всю дорогу до Вестминстера и парламента не отпускал ее. Кэтрин только один раз отняла свою руку, и то для того, чтобы снять перчатку.

– Где они, Люси? Они готовы идти со мной на мессу? Кэт… – Он наблюдал, как Кэтрин спускается по лестнице. – Ты превосходно выглядишь! Слышал, ты была в парламенте. Неужели ты из-за меня заинтересовалась политикой? Это и радует, и удивляет меня.

– Я нахожу эти дебаты интересными. Мне успело наскучить здесь, и мой мозг нуждается в проветривании. В скором времени я надеюсь услышать и твою первую речь, – добавила она.

Он явно обрадовался.

– Да, мне надо как следует поработать над ней. Надеюсь, меня найдут достаточно грамотным по сравнению с членами нашей палаты. Кстати, я слышал, что ты все же уговорила мистера Парнелла явиться на ужин. Ты добилась определенного успеха в обществе, не так ли? Умница Кэт. И каким же образом тебе удалось убедить его?

– Никаким. Мистер Парнелл отнюдь не мизантроп, каким его считают. Он отказывается от посещений домов англичан, поскольку считает, что это может ослабить его дело, направленное против Англии. Он говорит, что это один из трюков, намеренно разыгранных англичанами: принимать ирландцев с чрезмерным гостеприимством, а после ожидать от них в качестве хороших манер, что они не укусят руку, которая их кормит. Однако мистер Парнелл не клюнет на подобную уловку. Он пришел на мой званый ужин, потому что я твоя жена. Он рассчитывает на твою поддержку его кампании. И, я надеюсь, ты предоставишь ее ему.