Было, правда, еще кое-что. Он позволял себе лишь положить свою ладонь на ее руки, но она испытывала слабость и головокружение даже от этого нежного прикосновения. Однажды, когда он одарил ее особенно нежной улыбкой, на глазах ее выступили слезы. Кэтрин с горечью осознала, что, оказывается, до сих пор еще ни разу не влюблялась. Она давно научилась разбираться в себе и своих чувствах и теперь понимала, что и в ней тоже появилась какая-то частица его самоотверженности, которую нельзя было ничем измерить. Только ее преданность и самоотверженность были обращены не к стране, а к мужчине.

Неужели такое могло случиться за столь короткое время? Да, это случилось, и с уверенностью, совершенно лишенной всякой логики, она осознала, что это произошло в тот самый миг, когда он нагнулся, чтобы поднять розу, упавшую с ее груди.

Узнав, что и Кэтрин будет там, тот согласился. Их скрытые от чужих взоров встречи по вполне понятной необходимости были короткими и нечастыми – их еще ни разу не видели вместе, поэтому встреча на публике теперь носила какой-то особый, щекочущий нервы характер. За учтивыми словами, обращенными друг к другу, скрывались их тайные мысли. Парнелл мог сказать ей: «Я слышал, вы любите жить в сельской местности, миссис О'Ши», – а тем временем его взгляд останавливался на ее лице, и он еле сдерживался, чтобы не подмигнуть ей. Кроме того, он наслаждался тем, как она выглядит в бальном платье. Он разглядывал ее обнаженные плечи с искренним восхищением. И во всеуслышание заявил: «Могу я сказать комплимент вашему наряду, миссис О'Ши?» Сам он одевался безупречно, чем производил неизгладимое впечатление на присутствующих дам. Ведь они слышали, что он невоспитан, неотесан и груб, а вместо этого видели перед собой обаятельнейшего мужчину. И очень красивого.

– Будьте начеку. Сегодня на вас будет огромный спрос, – прошептала ему Кэтрин, прикрываясь веером.

– Неужели? – У него был такой встревоженный и испуганный вид, что она весело рассмеялась. – Тогда я немедленно должен продемонстрировать свое полное отсутствие манер.

– А вот этого делать совершенно не нужно. Я приду вам на помощь. Мне нужно рано уйти, чтобы успеть на поезд. Вы не поедете со мной на вокзал?

Поскольку на ужине не было Вилли – бедной миссис О'Ши приходится так часто уходить в одиночестве, – все сочли предложение мистера Парнелла проводить ее на поезд лишь проявлением хороших манер. К тому же Чаринг-Кросс находился по пути мистера Парнелла домой. Проводив Кэтрин, он отправится на Каннон-стрит, где в настоящее время проживает.

Случилось так, что эта короткая поездка, которую она предвкушала в течение всего вечера, затянулась весьма надолго. Ибо, прибыв на вокзал, она обнаружила, что опоздала на поезд.

– Значит, поедем в Элшем. Как вы думаете, каково расстояние до этого места? Около восьми миль? Ну, для доброй лошади это сущий пустяк. Давайте возьмем лучшую лошадь.

Весело смеясь, они внимательно изучали достоинства каждой лошади до тех пор, пока Чарлз не остановился на лоснящемся и перекормленном коне.

– Он слишком жирный и будет очень медлительным, но ведь нам некуда спешить, не так ли?

Немного поторговавшись, он договорился с кэбменом об оплате и помог Кэт взобраться в темные глубины двухколесного кэба. Возница стеганул своего толстого коня хлыстом, весело зазвенели колокольчики, и кэб тронулся.

Но даже теперь поездка закончилась слишком быстро. Лишь когда в темноте замаячил Уонерш-Лодж во всей своей уродливой красе, Кэтрин осознала, что за всю поездку они почти ничего не сказали друг другу. Они просто сидели, наслаждаясь покойным мечтательным счастьем, их руки соприкасались, ее голова почти лежала на его плече.