— Неужели так изменился? — Иван старался говорить легко и нагло. — А вы каким были, таким и остались.

— Брось, я почти пенсионер, — самодовольно ответил тот. — Помнишь, как за тобой бегал? Теперь бы не догнал.

— А я б теперь и не побежал. — Иван тряхнул протянутую для пожатия руку и без приглашения уселся.

— Не побежал бы? — спросил Дмитрий Александрович. — Да, ты и в самом деле изменился.

— А что мне бегать? Сам пришел.

— Мать передала?

— Да… Я ей как раз на днях звонил, она мне все рассказала.

— Мать у тебя хорошая. — Дмитрий Александрович подтолкнул к Ивану пачку дешевых сигарет:

— Куришь еще?

— Я свои. — Иван достал «Давидофф» и положил пачку на стол:

— Угощайтесь.

Участковый к сигаретам не притронулся. Он посмотрел на пачку, на куртку Ивана, кивнул:

— Солидный стал.

— Дмитрий Александрович, — раздраженно ответил Иван. — Я к вам вообще-то по делу пришел, а не на вечер воспоминаний. У меня машину угнали, мать сказала — вы нашли.

— Нашли. А еще что тебе мать сказала?

— Ничего хорошего. Будто из этой машины в телевизионщика какого-то стреляли. Это правда?

— Правда.

— Ну, так это был не я! — Иван бросил на стол загранпаспорт. — Смотрите.

— Это еще зачем?

— Да вы смотрите! — Иван схватил паспорт и, раскрыв его, указал пальцем нужную страницу:

— Видите? Вот визы!

Там красовались две овальные печати с арабской вязью. В центре красной печати значилось: «16 NOV1997», в центре синей: «19 NOV1997».

— У меня угнали машину вечером пятнадцатого, — объяснил Иван. — Утром шестнадцатого я был в Эмиратах. Девятнадцатого, то есть сегодня, вернулся. Не нравится такой поворот?

— Ты, Вань, мне свой паспорт не тычь, — спокойно ответил участковый. — И не мельтеши, поговорим спокойно. Я же не утверждаю, что это ты.

— Подумаете!

— Э, брось. — Участковый закурил. — Я этим делом не занимаюсь, сам понимаешь. Но машина в деле твоя, Вань. И это пока наша единственная зацепка. Так что придется тебе понервничать, пока мы тут все не выясним.

— Машина моя где?

— Ее пока еще работают.

— Пальчики снимаете?

— Все, что можно, с нее уже сняли, — пошутил участковый, но Иван даже не улыбнулся. — Да, Ванюш, тебе не повезло. Но ты все же не дергайся, я к тебе претензий не имею.

— Я хочу знать — когда телевизионщика убили? — нервно спросил Иван.

— Тебя это не касается, Вань. Убили его вечером шестнадцатого, когда ты там загорал в Эмиратах. Так что успокойся.

— Ладно, хоть так. А то вы недорого возьмете — пришьете мне дело…

— Выпить хочешь? — неожиданно спросил участковый, отдергивая замусоленную желтую штору и беря с подоконника бутылку. На дне плескались остатки водки.

— Да я, честно говоря, думал захватить сам, — сильно смутился Иван. Его даже бросило в краску. — Но потом…

— Передумал, понятно. Ну, а мы вчера одного из наших поминали. — Участковый достал стаканы, разлил водку. — Молодой парень, вроде тебя.

Хулиганье нож под ребра сунуло.