Ритц повернулся к ним.

— Ну, Камерон, ты внизу там все разгромил. Ради чего все это?

— Чтобы рассказать, потребуется целая неделя, — ответил Бак, вздыхая.

— Ну, — сказал Ритц, — что бы там ни происходило, было здорово.

Час спустя Бак и Цион сидели в креслах, осматривая полученные травмы.

— Это просто вывих, — сказал Цион. — Когда мы первый раз врезались, нога попала под одну из опор сиденья. Я боялся, что сломал ее. Она быстро придет в норму.

Бак медленно снял правый ботинок и повернул его так, чтобы Цион увидел, как прошла пуля. От подошвы к лодыжке пуля пробила чистое отверстие. Бак снял носок, пропитанный кровью.

— Ты только посмотри, — сказал он улыбаясь. — Мне даже бинты не потребуются. Просто царапина.

Цион воспользовался аптечкой Кена Ритца, чтобы обработать ногу Бака. Там же нашелся и эластичный бинт для Циона.

Наконец, они, откинувшись в креслах и, задрав пострадавшие конечности, посмотрели друг на друга.

— Наверно, ты измотан не меньше, чем я? — спросил Бак.

— Я почти засыпаю, — сказал Цион, — но мы будем неблагодарными тварями, если не вознесем нашу благодарность Господу.

Нагнувшись вперед, Бак наклонил голову. Последнее, что он услышал, прежде чем погрузился в блаженный сон, была благодарственная молитва к Господу, которую Цион красиво читал нараспев: «Слава Господня — наша защита».

ГЛАВА 14

Проснувшись приблизительно часов через десять, Бак с удовольствием убедился, что Цион все еще спит. Он проверил, хорошо ли держится повязка у него на ноге. Лодыжка была вывихнута, но в целом все было не так уж страшно. Его собственная ступня болела так, что было невозможно надеть на нее ботинок. Хромая, он направился к кабине пилота.

— Как дела, капитан?

— Теперь, когда мы находимся в воздушном пространстве США, дела идут гораздо лучше. Я не в курсе того, во что вы там, парни, влезли, поэтому одному Богу известно, какие еще там истребители могут висеть у меня на хвосте.

— Я думаю, что дело тут не в нас, а в Третьей мировой войне, — заметил Бак.

— А где ты бросил свои вещи?

Он оглянулся. А что, собственно говоря, можно искать? Ведь с собой он ничего не принес. Все осталось в обуглившейся и обгоревшей кожаной сумке.

— Я же обещал позвонить жене! — воскликнул он.

— Ну, тогда тебе повезло! Я уже поговорил с твоими, — сказал Ритц. Они вздохнули с облегчением, когда узнали, что ты летишь домой.

— Надеюсь, ты им ничего не рассказывал ни о моей ране, ни о пассажире, который летит со мной?

— Камерон, ты совсем меня тут за дурака держишь. Мы с тобой оба знаем, что рана пустяковая. Пусть твоя жена ничего не будет знать о ней до твоего возвращения. Ну, а что касается пассажира, то и я понятия не имею, кто он такой, и знают ли твои, какого ты им гостя везешь к обеду. Ну, поэтому я и не сказал им о нем ничего.

— Ты славный парень, Ритц, — воскликнул Бак, хлопая пилота по плечу.

— Мне как и всем нравится, когда меня хвалят, но надеюсь, ты понимаешь, что воздушный бой придется оплатить дополнительно.

— Об этом мы с тобой договоримся.

Несколько дней назад перед вылетом из страны Ритц получил все необходимые документы на самолет и своего пассажира, поэтому он был в списке зарегистрированных машин и легко миновал радары слежения служб ПВО Северной Америки. Он не заявлял властям о том, что привез еще одного пассажира, но поскольку персонал аэропорта Полуоки обычно не проверял международные рейсы, то никто не обратил внимания на прибытие пилота-американца лет пятидесяти с хвостиком, раввина-израильтянина лет сорока и писателя-американца лет тридцати с лишним.