Леон Фортунато связался по телефону с диспетчерскими в Багдаде и Новом Вавилоне. Рейфорд сделал это заранее, чтобы убедиться, что у него и МакКаллама по прибытии будет место, где они смогут вытянуть ноги и расслабиться. Несмотря на многолетний опыт полетов, у него наступали моменты, когда на борту самолета он начинал страдать от легкой клаустрофобии.

Кольцо вооруженных до зубов солдат Мирового Сообщества окружило самолет, пока он медленно катился к месту остановки на самой безопасной полосе Багдадского аэропорта. Первыми на землю сходила команда из шести стюардесс и обслуживающего персонала.

Фортунато подождал, пока Рейфорд и МакКаллам проведут процедуры, необходимые после посадки. Он покинул самолет вместе с ними.

— Капитан Стил, — сказал он, — я доставлю на борт остальных трех пассажиров в течение часа.

— И когда вы намерены вылететь в Новый Вавилон?

— Вероятно, не менее чем через четыре часа или около того.

— Международные летные правила запрещают мне снова садиться за штурвал в течение двадцати четырех часов.

— Ерунда, — ответил Фортунато. — Как вы себя чувствуете?

— Я устал.

— В любом случае вы единственный пилот, который имеет достаточную квалификацию, чтобы управлять этим самолетом, и полетите, если прикажут.

— Значит, международные летные правила — побоку?

— Стил, вы же понимаете, что все международные правила под контролем человека, который сидит сейчас в этом самолете. Если он хочет отправиться в Новый Вавилон, вы полетите в Новый Вавилон. Понятно?

— А если я откажусь?

— Не делайте глупостей.

— Позвольте вам напомнить, Леон, что, как только у меня появится свободное время, я должен буду оказаться в самолете, чтобы ознакомиться со всеми тонкостями его оборудования.

— Да, да, я помню. Только не мешайте нам. И я бы предпочел, чтобы вы обращались ко мне «мистер Фортунато».

— Это для вас так важно, Леон?

— Не провоцируйте меня, Стил. Когда они вошли в здание аэропорта, Рейфорд сказал:

— Поскольку я единственный, кто может управлять этим самолетом, я бы предпочел, чтобы вы называли меня «капитан Стил».

* * *

По чикагскому времени ближе к вечеру Бак оторвался от увлекательного чтения трудов Брюса Барнса и наконец дозвонился до Хаима Розенцвейга.

— Камерон! Я наконец-то поговорил с нашим общим другом. Давайте не будем упоминать его имя по телефону. Он разговаривал со мной недолго, но его голос был таким упавшим и безжизненным, что тронул меня до глубины души. Это было странное сообщение. Он просто сказал, что вы знаете, у кого можно спросить о его местонахождении.

— Я?

— Он так сказал, Камерон. Что вам известно. Как вы думаете, он имел в виду НК?

— Нет! Нет! Хаим, я по-прежнему молю Бога, чтобы вы не допускали его до этого дела.

— Я пытаюсь, Камерон, но это не так просто! Кто еще может спасти жизнь моему другу? Я ужасно боюсь, что произойдет самое худшее и я буду чувствовать себя ответственным.

— Я еду к вам. Можете ли вы найти для меня машину?

— Машина и водитель нашего общего друга свободны, но могу ли я доверять ему?

— Вы думаете, он как-нибудь замешан в этой истории?

— Мне кажется, что он имеет отношение к тому, что наш друг оказался в безопасности.