Когда королева прибыла в Кобург, она сразу же узнала, что внучка сказала цесаревичу «нет», впав при этом в состояние, близкое к обмороку. Бабушка искренне жалела «бедное дитя» и провела успокоительную беседу. Она уговаривала внучку дать согласие и даже пыталась убедить ее в том, что православие и протестантство в своей основе «мало отличаются друг от друга». Прошло еще два дня, наполненных различными событиями и церемониями. Но так уже получилось, что помолвка русского престолонаследника затмила все свадебные торжества. Об этом только все и говорили, сочувствовали, стремились помочь. Когда 6 апреля в Кобург приехал внук королевы Виктории император Вильгельм II, то и он не упустил случая и «по братски» поговорил с кузиной.

Все решилось 8 апреля. Вскоре после первого завтрака Ники сообщили, что Аликс ждет его в апартаментах дяди Владимира и тети Марии («Михень»). Пошел, сердце сжималось, но было приятное предчувствие. Оно его не обмануло. Их оставили вдвоем. Аликс почти сразу согласилась. Не прошло и двадцати минут, как вышли в соседнюю комнату, где их ждали. Первыми поздравили дядя Сергей, тетя Элла, дядя Павел и кайзер, который воспринял это как свою победу. Он много говорил, жестикулировал, все время бросал какие то реплики. Но теперь Николая поведение Вильгельма II не раздражало: он почти на него и внимания не обращал. Целиком погрузился в блаженное состояние. Сразу же пошли к королеве Виктории, которая обняла и поцеловала обоих, пожелала счастья. Затем и другие поздравляли, а после завтрака в церкви отслужили благодарственный молебен. Но больше всех ликовал цесаревич, написавший вечером в дневнике, что 8 апреля – «чудный, незабываемый день в моей жизни».

В тот же день цесаревич послал письмо родителям. «Милая Мама, я тебе сказать не могу как я счастлив и также как я грустен, что не с вами и не могу обнять Тебя и дорогого милого Папа в эту минуту. Для меня весь свет перевернулся, все, природа, люди, все кажется милым, добрым, отрадным. Я не мог совсем писать, руки тряслись… хотелось страшно посидеть в уголку одному с моей милой невестой. Она совсем стала другой: веселою и смешной и разговорчивой и нежной. Я не знаю, как благодарить Бога за такое благодеяние». Жениху было почти 26 лет, а невесте – 22 года.

В Россию весть о помолвке цесаревича пришла в тот же лень, вечером. Событие сразу стало первоочередным. Как всегда, все обсуждали с видом знатоков. Вроде бы все решилось наконец то благополучно, но вопросы оставались. Брат Николая Георгий, как только узнал новость, сразу же написал сестре Ксении: «Ты не поверишь, как я этому обрадовался; это великое счастье, что она согласилась в конце концов, а то могла бы выйти весьма неприятная история, в особенности из за Малечки… Интересно бы знать, почему Аликс сначала отказала Ники, что очень странно».

Царь и царица послали поздравительную телеграмму, с нетерпением ждали подробностей. Через несколько дней в Петербург вернулись великий князь Владимир Александрович и великая княгиня Мария Павловна, привезли письма от Ники и свои свидетельства очевидцев. Александр III и Мария Федоровна несколько часов слушали их подробный рассказ. Лишь после этого император отправил с фельдъегерем личное послание, датированное 14 апреля, которое Николай получил утром 16 го.

«Милый, дорогой Ники, ты можешь себе представить, с каким чувством радости и с какой благодарностью к Господу мы узнали о твоей помолвке! Признаюсь, что я не верил возможности такого исхода и был уверен в полной неудаче твоей попытки, но Господь наставил тебя, подкрепил и благословил и великая Ему благодарность за Его милости. Если бы ты видел, с какою радостью и ликованием все приняли это известие; мы сейчас же начали получать телеграммы и завалены ими и до сих пор… Теперь я уверен, что ты вдвойне наслаждаешься и все пройденное, хотя и забыто, но я уверен принесло тебе пользу доказавши, что не все достается так легко и даром, а в особенности такой великий шаг, который решает всю твою будущность и всю твою последующую семейную жизнь! Не могу тебя представить женихом, так это странно и необычно! Как нам с мама было тяжело не быть с тобой в такие минуты, не обнять тебя, не говорить с тобой, ничего не знать и ждать только письма с подробностями».