— А это тебя, Гертруда, вовсе не касается! — взвизгнула Гарриет. — Что за новости — в моем собственном доме ко мне относятся как к малому ребенку! Тебе здесь нечего делать, так и знай! А то ведешь себя так, словно, кроме тебя, нам не с кем посоветоваться! Никто не просил, чтобы ты заявлялась к нам сегодня!

— О, доброе утро, господа! — раздался приятный голос с лестницы, и в холл спустилась миссис Мэтьюс. Она очень приветливо улыбнулась Каррингтону, чуть более прохладно — Ханнасайду. — Какое прекрасное утро, не правда ли? О, моя милая Гертруда! И Генри! Какой приятный сюрприз!

Гарриет посмотрела на нее испепеляющим взором.

— Что-то вы сегодня рановато встали, дорогая Зау! — сказала она едко. — Не спится? Как странно! Конечно, никто и не догадается почему!

— По-моему, встать пораньше в такой солнечный денек — просто наслаждение, — непроницаемо улыбнулась ей миссис Мэтьюс и повернулась к Каррингтону. — Боюсь, дорогой Джилс, что вам наговорят, будто я уже старая калоша и почти не встаю с постели!

— Если вы имеете в виду меня, Зау, — ледяным голосом сказала Гертруда, — я не имела чести рассказывать мистеру Каррингтону что-либо подобное. Но если бы уж я, паче чаяния, стала с ним обсуждать вас, я скорее поведала бы о вашем свойстве много о себе воображать. Надеюсь, мистер Каррингтон, что вы при ключах? Тогда пройдемте со мной, сюда.

Миссис Мэтьюс зябко передернула плечами.

— Боже мой, какие жуткие детали — просмотр бумаг… Я так и предчувствовала…

— Но уж во всяком случае, если у кого и есть право возражать против этого, то только у меня! — снова встряла Гарриет. — Но, впрочем, я не возражаю. С чего бы?..

В это время в дом вошел Рэндалл. Скорее всего, он расслышал последнюю реплику своей тетки, поскольку с ходу вступил в беседу:

— Ни у кого нет такого права возражать против расследования. О Господи, а что могло привести мою милую тетю Гертруду в сей дом?

— Во-первых, откуда ты знаешь, о чем мы говорили? — огрызнулась Гарриет.

— Не знаю, но думаю, что мой ответ был единственно верным, — усмехнулся Рэндалл и снова повернулся к Гертруде. — А вы, дорогая тетя, кажется, чем-то здорово обеспокоены?

— Ничем я не обеспокоена! — рявкнула Гертруда. — И к твоему сведению, у меня ничуть не меньше прав находиться здесь во время следствия; чем у тебя! И если просмотр личной переписки Грегори прольет хоть какой-то свет на причины случившегося, я должна знать об этом!

— Если уж делать исключение для вас, то надо бы рассказать об этом заодно и всей округе! — заметил Рэндалл. — Каррингтон, у вас есть ключи от дядиной комнаты. Так пойдемте туда наконец!

Тут разом заговорили все женщины, но Рэндалл, не обращая на них ни малейшего внимания, повлек Каррингтона и Ханнасайда наверх. Пока Каррингтон подбирал ключ, Ханнасайд заметил тоном человека, желающего поддержать светскую беседу:

— Жаль, что ваши леди так расстроены этим осмотром, мистер Мэтьюс. Такие вещи всегда ужасно действуют на семью…

Рэндалл поднял на него глаза.

— Как знать, в чем тут дело… У каждого в жизни есть всякие мелочи, о которых человек предпочитает не говорить.

— Какие, например?

— Трудно сказать. Мы еще не видели дядиной переписки, — усмехнулся Рэндалл.

Каррингтон наконец отомкнул дверь, и они вошли в кабинет, заставленный массивной мебелью и застланный роскошным турецким ковром.