Джилс, однако, ничего не сказал, и Генри, уронив лицо в ладони, горестно промычал:

— Я вас понимаю, понимаю… Но я оказываюсь в таком двусмысленном положении… Моя жена никогда ничего не подозревала, у меня две дочери, о которых я должен подумать, и вообще, вся моя жизнь…

— Поймите, мистер Лаптон, что не мое дело — исследовать мораль подданных Ее Величества, — холодно заметил Ханнасайд. — Просто лучше, чтобы о ваших отношениях с миссис Смит стало известно после вашего собственного признания, а не на суде, публично.

— Да, да, согласен, — убито вздохнул Лаптон. — Ну что ж… Я знаю миссис Смит уже несколько лет… Можно, я не стану углубляться в эту тему? Ну, в общем, я по роду своей работы вынужден часто разъезжать по стране и всегда имел возможность оберечь жену… от всяких подозрений. Я был очень осторожен, очень. Не знаю, как моему шурину удалось про все пронюхать… Как-то раз он попросил заехать к нему в контору. И там он сразил меня наповал — оказывается, ему все известно про… про миссис Смит.

Его лицо скривилось, как от плача.

— Он все знал о нас, все! Даже то, когда я в последний раз у нее был! Он наседал на меня… Нет, кто не был знаком с Грегори, тот меня не поймет…

— Я почти не знал его, — вставил Джилс.

— Этот человек не знал и не любил ничего, кроме власти. Власти над людьми. Дело даже не в том, что он угрожал мне. Нет, самое главное для него — это взять надо мной верх… У него душа была как из металла… Они вообще-то все такие, Мэтьюсы, это у них в роду. Грегори любил дергать за ниточки, чтобы люди прыгали, как марионетки. А миссис Смит — она мне все равно что жена, честно. Я бы и женился на ней, если бы это было возможно. Но видите ли, у меня дочери, и моя репутация может отразиться на них… Ну и жена… У меня уже есть внук. Все это так непросто. Об этом всем я и думал, когда писал это дурацкое письмо.

Он поднял на Ханнасайда свои потухшие глаза.

— Так, значит, фраза о том, что "вы будете сожалеть, если…" означает угрозу простого развода? — спросил Ханнасайд.

— Да, именно это я и имел в виду. Я думал, что ему не захочется устраивать скандал в собственном семействе… И потом, моя жена вовсе не страдала от того, что у меня была миссис Смит… И я просто решил его припугнуть…

— Вполне понятно, — кивнул Ханнасайд. — И вы просили его о втором свидании, но он вам отказал. Так?

Генри Лаптон кивнул.

— Да, тогда я с ним говорил в последний раз… Он звонил мне на работу из своей конторы.

— А в какое время дня это было?

— Рано утром. Что-то часов в десять… Но никак не позже одиннадцати.

— Ладно, а почему же вы не попытались встретиться с мистером Мэтьюсом, например, во время ленча, раз он звонил вам утром?

— Нет, я не хотел с ним есть… Я собирался за ленчем все еще раз обдумать.

— Ну а после ленча?

— Я вернулся к себе в контору, конечно. А ушел я оттуда даже раньше обычного. Еще до чая.

— И куда направились?

— К миссис Смит. Но я с ней не говорил обо всем этом гадком деле. Я собирался было, но… Видите ли, мы с ней никогда не обсуждали мою… мою семейную жизнь. И я так и не сказал ей о том, что произошло.

— Так.