— Ты! Ты-то, конечно, мог! И наверняка сделал бы, если бы тебе только представился случай!

Рэндалл мягко рассмеялся:

— Ах, милый кузен, как тебе хочется, чтобы у меня БЫЛ случай! Но его у меня не было, как ты сам прекрасно понимаешь. Меня самого здесь не было, и боюсь, тебе придется вывести меня из списка подозреваемых. Жаль, конечно, но придется.

— Господи, да когда же вы наконец заткнетесь! — застонала Стелла. — Какой смысл в этих бесконечных словесах? От этого все становится еще хуже, а жизнь у нас теперь и без того не особенно приятна. Я не понимаю, чего ты беспокоишься, Гай?! Ведь все мы прекрасно знаем, что ты этого не делал, а что до полиции, то им вряд ли вообще удастся что-нибудь выяснить в этом деле. Ведь стакан, из которого дядя что-то пил перед смертью, уже давно вымыт…

— Но Гай беспокоится вовсе не из-за этого, — сказал Рэндалл, прищурившись. — Ведь, вполне вероятно, яд был не в виски…

Гай скривился, как от тошноты:

— Ну конечно, не в виски! И я не тревожусь ни о чем, только вот атмосфера этой всеобщей подозрительности мне ужасно действует на нервы. Мое личное мнение — что все дело лопнет как мыльный пузырь. Ведь, в конце концов, у полиции есть свой срок для расследования каждого убийства — не станут же его расследовать вечно?

— Какая жалость, что тетя Гертруда заварила всю эту кашу! — вздохнула Стелла.

— Это точно! В первый момент я готов был задушить ее, задушить! — вдруг взорвался Гай, но, натолкнувшись на удивленные взгляды Стеллы и Рэндалла, попытался рассмеяться. — Ладно, ладно, пойду-ка посмотрю, чем они там занимаются…

Он сбежал по лестнице вниз.

Рэндалл глянул ему вослед, аккуратно загасил сигарету в пепельнице и снова повернулся к Стелле.

— Бог ты мой, какие страсти…

— Да, в нашем положении у всякого могут разыграться нервы! — сказала Стелла вызывающе. — А ты тут не живешь, и потому всего этого тебе не понять.

— Я не хочу вмешиваться не в свое дело, — с преувеличенной деликатностью заметил Рэндалл, — но на месте сестры милого Гая я посоветовал бы ходить ему каждый день на работу, как обычно, это вызовет меньше подозрений.

— Он не может. Я ему уже говорила и просила даже мистера Рамболда надавить на него, но ничего не получается. Он просто выбит из колеи. У него слишком чувствительное воображение, в этом вся беда.

— Будучи немного знаком с Гаем, я назвал бы его воображение не столько чувствительным, сколько болезненным! — проронил Рэндалл.

Стелла, которой и самой было противно от этих нервических дерганий Гая, не стала возражать, а просто сказала, что тоже, пожалуй, сойдет вниз, в холл.

— И если полиция спросит меня, я не смогу скрыть, Рэндалл, что видела тебя выходящим из спальни дяди, — добавила Стелла со значением.

— Роскошная идея! — кивнул Рэндалл. — Попробуй организовать частное сыскное бюро — у тебя здорово получится. Ладно, ты скажи, что видела меня у спальни Грегори, а я передам замечания Гая насчет удушения несчастной тетки Гертруды. Идет?

— Ты, однако, гадюка! — не выдержала Стелла.

Он улыбнулся:

— А ты, милая, хотела бы видеть меня паинькой, конечно?

Она оглянулась на него, постояла с мгновение, держась за поручень и явно намереваясь что-то ему ответить, но потом повернулась и сбежала по лестнице. Рэндалл следил за ней, все еще улыбаясь…

Миссис Лаптон не стала утруждать себя ожиданием мужа и, высказав окружающим в подробностях свое мнение о возмутительном поведении и испорченной нравственности Рэндалла, уехала в местное благотворительное общество.