— Земля, господин! — молвил Ноемон, выпрямляясь.

Тогда Одиссей проворно вскочил с ложа, ему даже не пришлось приставить ладонь ко лбу, чтобы увидеть в розовом свете зари фиолетовую полоску суши на горизонте.

— Эя, — сказал он, однако без удивления или радости.

Оба долго стояли рядом и молчали, прислушиваясь к ритмичному плеску весел, окунаемых в воду. Наконец Одиссей сказал:

— Насколько иным казался мне этот остров много лет назад, когда я увидел его впервые.

— Более красивым? — спросил Ноемон.

— Не знаю, — отвечал Одиссей. — Я был моложе.

— Ты не знал Цирцею, господин.

— Теперь я тоже многого не знаю.

— Думаешь о Телегоне?

Одиссей внезапно засмеялся.

— Когда-то он мне приснился в забавном виде. Но это было давно. О, меня все больше охватывает уверенность, что все было давно.

Ноемон перестал вглядываться во все более отчетливо проступающие очертания острова. Опустив веки с длинными ресницами, он уставился на доски корабельной палубы.

— Когда начинаешь новую жизнь, — сказал он, — конечно, должно казаться, что все было давно.

— Что можешь ты знать о новой жизни?

— Жизнь начинается еще в более молодые лета, чем мои.

— Новая? Нет, природа только повторяет поры года, но ни одну не создает заново.

— Разбудить твоих спутников?

— Думаю, что после веселых ночных бесед они спят крепким, здоровым сном.

— И как же быть, господин?

— Последи, чтобы, когда они проснутся, у них было вдоволь вина и им не пришлось трудиться его искать, чтобы промочить пересохшие глотки. Пока они мне не понадобятся. Хотя я был бы не прочь, чтобы волшебница, по давнему своему обычаю, несколько изменила их облик. Но что я вижу? Наш шут тоже развлекается, бодрствуя. Подойди-ка поближе, раз ты проснулся так рано. Уж наверно, твои тонкие ноги стосковались по суше.

Смейся-Плачь низко поклонился.

— Они пойдут в пляс, если прикажешь.

— Даже если я скажу им — «спокойной ночи»?

— Они сразу ответят — «добрый день».

Одиссей поднял руку.

— Покамест я велю умолкнуть твоим устам. Ты, Ноемон, тоже молчи. Ветер попутный, корабль наш мчится быстро. Одному мне известен удобный вход в залив. Я сам стану за руль.

48. Земля встречала их тишиной, безлюдьем и пышной, но одичавшей растительностью. В прежнее пребывание на острове Одиссей во время одиноких прогулок неплохо изучил его и помнил, что дорога от пристани к дому волшебницы не дальняя, что проходит она по склонам плодоносных виноградников и через вековую дубраву, а затем внезапно выводит на широкую поляну, где среди приветливых садов и хозяйственных строений белеет дом Цирцеи, хотя и не большой, однако неземным своим сиянием и богатством искусных украшений изумляющий пришельца, внушая мысль о несомненном присутствии божественных сил.

Вооруженный бронзовым копьем и мечом Одиссей шел первым, за ним, слегка сутулясь, Смейся-Плачь не без труда и со все большим азартом прокладывал себе путь среди буйно разросшихся, но уже бесплодных виноградных кустов. Море густой зеленой чащи доходило им почти до плеч. Тянувшаяся по гребню холма дубрава нависала как темно-зеленая, почти черная туча.

Одиссей на минуту остановился, припоминая, стоит ли такая же тишина теперь, как та, что поразила их, когда они оказались на каменистом берегу. Да, такая же она и теперь, а может быть, еще более глубокая и всеобъемлющая. Но он также помнил, что тогда, уже идя по протоптанной средь виноградника тропинке, он слышал доносившиеся издалека вой волков и рычанье львов.