На счастье, пол был застлан ковром, иначе при всем желании Комбата его босые ноги произвели бы грохот. В следующую секунду он запер дверь изнутри и предупредил:

– Если спросят, ответите, чтобы подождали. Слишком важные вопросы. И без подвоха. При малейшей суете в коридоре – я не буду разбираться кто виноват.

Через две минуты Муса уже давал показания. Догадки Рублева по поводу гибели ребят подтвердились. Прошлое имело большое значение, но настоящее было куда важней. Кто знает, сколько времени ему отпущено на дознание?

Араб стал бормотать что-то на своем языке. Рублев ткнул его дулом в спину, но все равно не добился толку.

– По-русски не знает, – подтвердил Муса.

– Тогда будешь переводить!

Оба были в курсе всех подробностей ночной облавы на свалке, хоть и не присутствовали там лично. Оба были уверены, что русский, уцелев в одном пожаре, сгорел-таки в другом – на заброшенном нефтяном поле. И теперь, восставший из пепла, он казался им чуть ли не чертом – это добавило правдивости в их рассказы.

– Кто планировал операцию возле Насосной? Кто командовал?

– Я только грузом занимался, – говорил чеченец и его уши шевелились от страха. – Каждая поставка на моей шее висела.

– Кто должен был осуществлять приемку?

– Обычно это делал кто-то один из трех, – Муса назвал фамилии известных полевых командиров. – Когда пришли новости про русских, меня сняли с маршрута, поставили другого.

– Почему? – недоверчиво поинтересовался Комбат.

И тут же ногой придавил голову чеченца к полу – за дверью, в коридоре послышались тяжкие шаги. Кто-то проследовал дальше. Потом всплыл и потонул чей-то разговор с упоминанием французской фирмы – производителя модной одежды. Комбат вдруг обнаружил, что знает это название – реклама, на которую он не обращал никогда внимания, западала-таки в память.

– Давай дальше.

– Я занимаюсь таможней, документами, слежу за погрузкой. А нужен был человек с боевым опытом.

– Предположим. Откуда новости про русских пришли, откуда узнали сколько, когда, где?

– Откуда новости насчет русских приходят? Из Москвы. Подробностей не знаю, это тайна за семью печатями.

– Теперь я хочу послушать иностранца. Объясни ему, что мне тоже нужны конкретные координаты. Я не журналист, чтобы материал собирать, у меня другая профессия. И ухо тонкое, как у настройщика роялей, сразу почувствую фальшивый тон.

Последнюю версию подтверждали два БТРа, из которых высыпались солдаты в беретах и необычно большое количество милицейских чинов. Публику попросили покинуть здание аэропорта и тщательно проследили за исполнением указания.

Тем временем один из самолетов – “АН”, предназначенный для рейсов внутренних авиалиний – выкатили на самый край летного поля. На борт поднялись двое вооруженных людей, и началось ожидание. Оставшиеся в аэропорту люди тихо и напряженно переговаривались, посматривали вверх, в небо.

Наконец, разглядели то, чего ждали – вертолет с камуфляжной раскраской стал барражировать над аэропортом, а потом и вовсе завис…

Сорока минутами ранее, при очередной заправке к летчику обратились по рации. Впервые он услышал в шлемофоне взволнованный, взывающий о помощи голос:

– У нас ЧП, двое террористов захватили самолет. Мы не знаем, профессионалы это или нет. В любом случае жизнь пассажиров в опасности.

– Что от меня требуется? – спросил летчик, продолжая пристально наблюдать за ярко раскрашенным бензовозом и двумя работниками аэропорта.

Все стекла кабины были предусмотрительно закрыты листами обычного картона.