Предупреждаю: особого выбора у тебя нет. Мила здесь, и ей плохо. Мы не пытаем ее, Боже упаси. Просто все это время до нее не дотрагивался ни один мужчина, а ей такая ситуация приносит куда больше страданий, чем любая пытка. Если ты станешь раздумывать, тянуть резину, твоя жена умрет. Похоть сожжет ее. Рассуди, Север, стоит ли игра свеч. Жду тебя.

Федор».

Белов скрипнул зубами. Что это — ловушка? Милка уже мертва? Но слово вора… Его не нарушают, если произносят на людях. А люди Столетника — блатные. Они не простят пахану пренебрежения законами их стаи. Федор может потерять весь авторитет…

А если Столетник не врет? Если Милка там действительно загибается? Сволочи, даже трахнуть девчонку не могут! Небось, будь она нормальной, все бы отметились, насильно бы приласкали, скоты! А тут, понимаешь, жалко им!.. Боже, ну и мысли у меня… Дошел… А что — мысли?! Мысли и мысли! Да катитесь вы все к черту! Только Бог нам судья, только Бог! Что я могу поделать, если она больна?! И если болезнь у нее особая, гнусная?! Ей самой омерзительная?! Впрочем, покажите мне приятную болезнь…

Все. Так можно окончательно свихнуться.

Стоп. Не думать. Не думать! Идти! Нет другого выхода! Идти! Убьет Столетник? Пусть убивает, гад! Господи, хоть бы еще раз увидеть ее, только увидеть…

Север поймал себя на том, что барабанит в ворота поместья. Он удивился — когда только успел дойти сюда? — но еще яростнее продолжал крушить металл ворот.

— Что вы там, оглохли все, что ли? — заорал он. — Открывайте, ваш хозяин ждет меня, открывайте, черт вас всех подери совсем!

— Господин Белов! — раздался спокойный голос слева. — Чего вы разволновались? Проходите сюда, вас действительно очень ждут.

Север недоуменно взглянул на говорившего. Откуда он вылез? Ах да, дверь… Маленькая дверь. Действительно, зачем открывать ворота, если есть более удобный проход? Север помотал головой, окончательно приходя в себя.

— Идите за мной, господин Белов, — предложил между тем встречавший его бандит. — Я отведу вас к хозяину.

Север двинулся следом за ним. Они шли по длинной, хорошо освещенной аллее, но Белов даже не смотрел на сопровождавшего его парня.

— Ты меня не узнаешь, Север? — вдруг спросил парень.

— Не узнаю! — буркнул Белов, мельком оглядев спутника.

— А ведь мы когда-то работали вместе… — продолжал бандит. — В Энске. Я Иван Саратовский…

— Хорошо, что не тамбовский. Говорят, в Питере тамбовские масть держат. Или держали. Говорят, зверье не хуже чеченов. «Братва», твою мать…

— Север, мы вместе работали! — настойчиво повторил Иван. — Неужели не помнишь?

— Не помню! — оскалился Белов. — И что же мы делали? Грабили? Долги вышибали? Убивали на заказ? Что?

— Россию спасали… — вздохнул Иван.

— И как — спасли? — спросил Север с горькой иронией.

— Сам видишь… А твоя фамилия тогда была Зубцов.

— Ага, мне говорили. Только нет больше Зубцова. Есть Белов. И есть Алая Роза, без которой нет даже и Белова. Я понятно излагаю, или твои блатные мозги не воспринимают мою речь?

— Ох, Север, Север… Неужели ты все забыл? Кстати, ты ведь и с Милой познакомился в Энске.