Надо сказать, Инна очень любила свою маму. Выросла девчоночка без отца, была мечтательным ребенком, домоседкой, и бедная мама жизнь клала на то, чтобы единственная дочка ни в коем случае не столкнулась со свинцовыми мерзостями окружающей действительности. Профессию шлюхи Инна представляла себе по прекрасному, очень реалистичному и правдивому фильму «Интердевочка».

— Витя, хватит ерничать! — вдруг выкрикнула Лида. — Что вы сделали с этой девчонкой?! Уложили в психушку?!

— Во-первых, не надо говорить «вы», — отрезал Чекан. — Лично я узнал первую часть истории Инны от Олега — он занимался ее предварительным обучением секретам ремесла. Вторую часть данной печальной повести мне поведал Тенгиз — по дружбе, за бутылкой… Психушка? Да, девчонка была близка к психушке после того, как ее «прописали». Она не подозревала об этой процедуре, ведь в «Интердевочке» ничего подобного не показывают… Но однако Инночка выкарабкалась и, видимо, решила: раз уж ТАКОЕ пережила, дальше будут семечки, самое страшное уже позади. О том, что ей придется регулярно отрабатывать «субботники», наша девчоночка, вероятно, не догадывалась…

— Кто ее «прописывал»? — спросил Север.

— Лично Тенгиз. А с ним еще Клещ, Лысый, Дуду, Чуча и Игорек. Всего шесть человек. Мелочь для профессионалки…

— Витька, да оставь ты свой цинизм! — щеки Лиды пылали. — Что случилось с девчонкой?

— А случилось с девчонкой ничего хорошего, как говорят в Одессе. Но я должен упомянуть еще одну подробность: «прописывали» Инночку без презервативов, поскольку знали, что она чистая. И здесь мы переходим ко второй части нашей истории, ибо в действие вступает некая Нино Кунадзе, в девичестве Шаликашвили, дочь вора в законе, невестка вора в законе и жена будущего вора в законе…

20

…Нино, жена Тенгиза, имела обыкновение каждые две недели проходить гинекологический осмотр — благо имела личного врача. Обычно это не занимало много времени, но на сей раз доктор долго и как-то недоуменно изучал ее внутренние органы, хмыкал, пожимал плечами, снова и снова разглядывая то, что отражали его специальные зеркала.

— Что там еще? — спросила Нино раздраженно. — Эрозия?

— Видите ли, Нина Вахтанговна… — смущенно начал врач. — Вставайте! — вдруг спохватился он. — Вставайте, вставайте, уже можно!

Нино встала.

— Так что там? — повторила она напористо.

— Видите ли, Нина Вахтанговна, — опять заюлил врач. — Мне даже говорить неудобно…

— Да говорите же! — сердито воскликнула Нино.

— Похоже, у вас сифилис… — брякнул врач удрученно.

— Что?! Да как вы смеете?! — Нино влепила ему пощечину. — Сифилис?! Да как повернулся ваш грязный язык?!

Борух Абрамович был человек циничный, жадный и терпеливый. За те деньги, которые платила ему Нино, он мог снести десятки пощечин и сотни плевков в лицо. Лишь бы клиентка осталась довольна.

— Извините, — пожал плечами он. — Конечно, стопроцентной гарантии не даю, нужно сделать анализ, но, знаете… Твердый шанкр есть твердый шанкр. И паховые лимфоузлы у вас воспалены… Сдайте кровь.

Когда исчезли все сомнения, Нино взбеленилась. Ладно болезнь, в ранней стадии она достаточно легко лечится. Но Тенгиз… Каков ублюдок! Нино никогда не изменяла мужу — нет, не из-за великой любви, а просто по лености.