По небу плыла бело-голубая полная луна, огромная, как бумажный фонарь, предвестник зимних холодов. Плотные, словно шторы, облака искажали ее свет. Николас вынужден был то и дело останавливаться, чтобы оценить расстояние до быстро удалявшейся черной фигуры.

Один раз Сайго обернулся; его лицо мелькнуло бледным пятном в свете луны, и Николас рывком затащил Юкио в подъезд. Он слышал ее учащенное прерывистое дыхание и громкие удары собственного сердца.

Когда силуэт Сайго начал растворяться в глубине темной улицы, Николас схватил Юкио за руку, и они снова пошли. Неожиданно Сайго скользнул в узкую дверь довольно неказистого деревянного дома без окон. Исчез как ночной зверь.

Несколько мгновений Николас, удерживая Юкио, стоял совершенно неподвижно в глубокой тени.

— Пойдем, — сказал он тихо, и они пересекли улицу. На фасаде здания не было никакой вывески и никакого звонка. Ничего. Металлическая дверь, покрытая темно-красной эмалью. Николас взялся за медную ручку, почти не сомневаясь, что дверь будет заперта, но она легко открылась.

Они оказались в большом вестибюле, в центре которого была широкая металлическая лестница. Ни на первом, ни на втором этажах Николас и Юкио не обнаружили никаких дверей — ничего, кроме свободного пространства.

В здании било тихо, если не считать каких-то необычных вибраций, доходивших через грубый дощатый настил обширных пролетов.

Они нашли одну дверь, закрытую на висячий замок, на третьем этаже. Юкио закашлялась и поспешно закрыла рот рукой: в воздухе висела мелкая пыль. Их охватило странное чувство — сознание вины за свое непрошеное вторжение, смешанное со смутным беспокойством, какое может возникнуть ночью в доме с привидениями.

— Я хочу уйти отсюда, — прошептала Юкио, потянув Николаса за руку.

— Тс-с.

Николас медленно направился к запертой двери. Ему показалось, будто... Но он не был уверен, что разглядел это в полумраке. Он подошел ближе — да, на двери был нарисован черный круг, вдоль которого располагались девять черных ромбиков, а посередине — иероглиф комусо.

Николас напряг память: где он видел этот знак? Да, конечно, это быларю. Но какая? Он видел этот символ совсем недавно, в Токио. Наверное, это местный филиал — или...

Внезапно он отошел от двери и схватил Юкио за руку. — Пойдем, — Николас побежал, увлекая ее за собой. Они бежали по пустынным улицам. Николасу казалось, что они остались совсем одни в кошмарном лабиринте ночи, из которого нет выхода. Кровь тяжело стучала в его висках, и все тело пронизывала дрожь. Его мысли путались, и Николас почти не слышал слов запыхавшейся Юкио.

Он узнал знак на той двери и понял вдруг, почему он приехал к Сайго и что его могло ожидать.

— Ты мне ничего не объяснишь?

— Чуть позже, — Он был поглощен своими мыслями. — Прими душ и отдохни. Подожди меня.

— Но ты ведь не уйдешь снова? — с тревогой спросила Юкио. — Я не хочу оставаться одна.

— Не волнуйся. Я буду рядом.

Войдя к себе в комнату, Николас подошел к окну. Было совершенно темно, но ему казалось, что он видит белое облачко над вулканом Накадакэ, пятым пиком горы Асо.

Теперь Николас понимал, почему Сайго ездил так далеко: подобныхрюне было в районе Токио. В его ушах звучали слова Кансацу. В Японии есть многорю. В них учат самым разным вещам, и не всегда можно легко отличить добро от зла.

Неудивительно, что Сайго так старался замести следы. Это вполне естественное поведение для ниндзя, одним из которых он теперь стал. Нет, это не какой-то местный филиал, это — центр. “Ниндзя не связаны бусидо”, — сказал Кансацу, и это было правдой.