— Родственные связи. Для моей матери это важнее всего; по сравнению с этим политика не имеет никакого значения. Кроме отца и меня, у нее есть только Итами. И они друг для друга готовы на все.

Туман сгустился, и стало холодно. Время от времени паром давал гудок, резкий и скорбный. Чайки улетели, и уже нельзя было рассмотреть даже воду за бортом. Казалось, они летят по воздуху; густая белизна тумана окутывала их удушающей пеленой. Голоса с другого конца парома звучали странно, будто доносились до них через огромную бездонную пропасть.

Неожиданно из густого тумана появились очертания берега, и с легким толчком паром ткнулся в причал. Николас подумал: как капитан смог найти дорогу в таком тумане? Послышался скрип канатов, потом раздался яростный собачий лай.

Странно, но сам город не оказался таким современным, как можно было предположить, судя по промышленному гиганту в его окрестностях. Здесь мало что напоминало о западном влиянии. Николас и Юкио встретили здесь традиционных японских одежд больше, чем за все предыдущее путешествие. Даже сквозь туман, который наконец стал рассеиваться, был виден гористый пейзаж Кюсю. Со всех сторон вырисовывались темные очертания, бросая на землю волнистые причудливые тени.

Они остановились в небольшой гостинице.

— Здесь, — суетливый хозяин открыл двери в их комнаты, — у вас будет прекрасный вид на гору Асо. — Он опустил на пол их сумки и подошел к окну в комнате Николаса. — Конечно, для этого нужен безоблачный день. Но завтра вы увидите если и не все пять пиков, то Накадакэ — наверняка. — Хозяин отвернулся от окна и потер ладони. — Это, знаете ли, действующий вулкан; он всегда курится. — Пухлая рука указала куда-то в туман за окном. — Во время извержения становится темно, как ночью, а вокруг сыплется зола и пемза. — Хозяин подошел к двери и взялся за ручку. — Можете себе представить?! — Он поцокал языком. — Но мне грех жаловаться. Посмотреть на гору Асо каждый год приезжает много людей, а что бы я делал без туристов? — Он выразительно пожал плечами.

Николас дал хозяину чаевые, и тот церемонно поклонился.

— Буду рад вам помочь, чем смогу. — Он вышел, предварительно раскрыв дверь, соединяющую комнаты Юкио и Николаса.

Николас позвонил Сайго, но не застал его и попросил передать, где он остановился.

Они вышли в город и попробовали найти конюшню, но, похоже было, здесь не держали скаковых лошадей. Пообедать решили в крохотном ресторанчике на площади, обсаженной деревьями; птицы с криками порхали с ветки на ветку. Обед был безупречным, но Николас почти не ел; он чувствовал, что ему нужно подвигаться.

После обеда они продолжали бесцельно бродить по городу, сворачивая с широких центральных улиц в маленькие переулки с их пестрыми лавчонками, густыми ароматами и шумными покупателями.

В гостиницу возвратились вечером, когда уже смеркалось. Туман развеялся, и кобальтовый небосвод казался далеким и чистым. Николаса ожидала записка от Сайго: он обещал прийти к ужину.

— Сколько мы здесь пробудем? — спросила Юкио, когда они переодевались; дверь между их комнатами оставалась открытой.

— Не знаю. Я об этом не думал. А что?

— Я хочу уехать отсюда. Больше ничего.

— Но мы только что приехали.

— Знаю, но мне кажется, будто мы тут уже целый год. Странный город.

Николас рассмеялся, натягивая брюки.

— Просто тебе здесь не нравится... Но, послушай, мы же далеко от воды. — Он улыбнулся. — И я никак не смогу упасть за борт.

Юкио тоже улыбнулась, но довольно неуверенно.