— Почему нам не остаться здесь, Николас?

— Здесь?

Юкио по-детски кивнула головой.

— Да, здесь. Почему нет? Здесь так хорошо. Можно забыть обо всем, начать все сначала. Точно мы родились заново.

Николас посмотрел на нее, и пальцы Юкио на его руке судорожно сжались.

— Прошу тебя, — сказала она; ее голос звучал глухо, как под высокими сводами собора. — Давай не поедем дальше. Зачем? Разве в Кумамото может быть лучше, чем здесь? Здесь у тебя есть я, есть море. Мы можем выходить в океан, можем даже доплыть до материка. Это не так далеко — сколько времени это может занять? А тогда...

— Это несерьезно, — возразил Николас — Ты должна реально смотреть на вещи.

— Реально смотреть на вещи? — воскликнула Юкио. — А что я, по-твоему, делаю? Там, — она указала рукой на север, откуда они приехали, — у меня ничего нет. Ни любви, ни жизни. А на юге, в Кумамото — что там? Сайго. Сайгой его проклятые тайны. Мне от этого тошно.

Они поравнялись с уличным торговцем. Николас подошел к нему и вернулся к Юкио с двумя бумажными стаканчиками тофу в сладкой коричневой глазури и деревянными ложечками.

Юкио посмотрела на стаканчик, потом на Николаса.

— Что с тобой? — спросила она.

Налетел сильный порыв влажного ветра с моря, и она отбросила волосы с лица; несколько прядей прилипли к мокрому уголку ее губ.

— Ты обращаешься со мной как с ребенком, утешаешь меня сладостями. — Юкио выбила стаканчик из его протянутой руки. Стаканчик упал на землю и расплылся бесформенным бело-коричневым пятном. — Каждое утро я просыпаюсь в надежде, что вся моя прежняя жизнь окажется сном. Но это не сон. Понимаешь? А теперь мне не хочется уезжать отсюда. — Николас медленно двинулся вперед. — Николас, прошу тебя. — Юкио шла согнувшись — то ли от ветра, то ли под грузом своих чувств; скорее всего, и то и другое. — Умоляю тебя — останемся здесь. Я не хочу ехать на Кюсю.

— Но почему? Ты с самого начала знала, куда мы едем. На что ты рассчитывала?

— Не знаю, — ответила она печально. — Я не заглядывала так далеко вперед. Я не такая, как ты — я никогда не строю планов. Просто я хотела быть с тобой...

Юкио поднесла ладонь ко рту и широко раскрыла глаза, отворачиваясь от него и наклоняясь к земле.

— Юкио...

— Оставь меня. Я сама не знаю, что говорю. Николас отбросил свой стаканчик и обнял ее за плечи.

— Ничего не понимаю, — сказал он. — Объясни мне, что с тобой.

— Ты прекрасно знаешь, — проговорила она не оборачиваясь, — что я не могу.

— Юкио, — он сильнее притянул ее, — ты должна мне сказать.

— Я не могу. Не могу. Николас повернул ее к себе.

— Ты можешь. — Он смотрел в ее большие испуганные глаза, из которых готовы были брызнуть слезы. — Тебе будет легче, если я скажу?

— Да. Нет. Не знаю. — Юкио поняла, что он имеет в виду.

— Я люблю тебя, — сказал Николас. — Не знаю, когда я это понял. Я...

— Нет! Нет! — взмолилась Юкио. — Не говори этого. Прошу тебя. Я этого не вынесу...

— Но почему?

— Потому что, — лицо ее казалось перекошенным от ярости, — я тебе верю.

Николас чуть было не рассмеялся от облегчения.

— Разве это так плохо?

— Ты не понимаешь? — Лицо Юкио было совсем близко от него, — Я чувствую, что сейчас умру.