Оставшись вдвоем, Златокудрая и Катрин обнялись.

— Наконец-то ваша Роза отомщена! — воскликнула куртизанка.

— Нет еще, — возразила старуха. — В руках правосудия — живой труп. Де Мериа опять невменяем, а наших свидетелей уже не вернуть.

— Это верно, — задумчиво промолвила Златокудрая. — Вы имели дело лишь с несколькими преступниками, а мне надо бороться против всего уклада жизни…

Она закрыла лицо руками.

— Увы! — заметила старуха. — Разве не весь уклад жизни повинен в смерти моей Розы?..

ЭПИЛОГ

Несмотря на требования Феликса, против графа де Мериа, вновь потерявшего рассудок, не было возбуждено уголовного преследования. Правда, под предлогом амнистии сократили срок заключения тем, кто остался в живых из осужденных за лжесвидетельство по делу о приюте Нотр-Дам де ла Бонгард. Что касается погибших во время урагана на сиднейском рейде, то тут ничего нельзя было поделать: ведь суд над стихиями не властен…

Хотя газеты и сообщили о том, что к графу де Мериа ненадолго вернулся разум и что освободили Филиппа, его брата, дядюшку Гийома и художников, имена их уже были запятнаны, и на них смотрели косо. Они все же пытались возобновить трудовую жизнь, пренебрегая не заслуженной ими дурной молвою; но художникам ничего не заказывали, в книжной лавке ничего не покупали. Филипп и его брат не могли найти работы… «Вот что такое социальный вопрос!» — вздыхал дядюшка Гийом.

* * *

Златокудрая и ее старая компаньонка продолжали служить делу возмездия. Иногда они обменивались мрачной улыбкой, приводившей поклонников куртизанки и в трепет и в восторг.

Однажды к ним явилась какая-то женщина. Ее лицо было отталкивающим, но глаза, круглые, как у ночной птицы, притягивали два магнита. Сперва посетительница добивалась личной встречи со Златокудрой, но Катрин почему-то внушила ей такое доверие (или любопытство), что она решила сначала побеседовать с компаньонкой.

— То, что я вам скажу, вероятно, удивит вас, — начала она безапелляционным тоном. — Но это интересно для вас не меньше, чем для меня. Вы живете замкнуто и, наверно, любите рассказы о всяких тайнах. По выражению вашего лица я вижу, что не ошиблась: вы обе преследуете одну и ту же цель. Не прерывайте меня! — добавила она, видя, что Катрин хочет что-то сказать. — Не знаю, могут ли документы, которыми я располагаю, содействовать тому, к чему вы обе стремитесь; но у меня есть все основания думать именно так. Прежде всего скажите мне откровенно, достаточно ли богата ваша хозяйка, чтобы купить на улице Фер-а-Мулен развалины так называемого «дома палачихи»?

— Зачем они ей?

— Там можно отыскать кое-что. За то, чтобы указать место, я возьму недешево, но без моей помощи вы не извлечете никакой пользы из этих развалин, как бы долго вы ими ни владели.

— Да какая же от них польза?

— То, что там найдут, может очень пригодиться, когда кто-нибудь выступит с разоблачениями. Можно будет подтвердить все, что писалось о приюте Нотр-Дам де ла Бонгард. Хотя главных свидетелей и постарались убрать, но я знакома с людьми, которым известна подоплека этого дела; я переписываюсь с ними.

Катрин вздрогнула.

— Я догадалась, что вы — вдова Микслен, — спокойно продолжала незнакомка. — Теперь скажите Анжеле Бродар, что я — к вашим услугам, если вы согласны на мои условия.

— Какие же?

— Вы хотите отомстить, а я — разбогатеть; пусть наши желания будут удовлетворены! Я выдам вам врагов за приличную мзду. Не скупитесь: ведь слаще мести нет ничего на свете.