Когда Пескарь с нее слез, она была еще жива, но держать ее уже не нужно было.

Вторым пошел Рядовой, затем Клемент. Следующим был Ковбой, который в определенном смысле блеснул оригинальностью — не говоря уже о хорошем вкусе, — вылизав ее подчистую, перед тем как приступить к делу. Потом подошла моя очередь. К тому времени вид у Дениз уже был не ахти. Но, в определенном смысле, так было даже лучше. Главным образом теперь я вспоминаю лишь, какой она была скользкой.

Последним был Том. Живот, куда она его ткнула, прилично кровоточил, но Том улыбался. Когда он начал, Дениз была еще жива. В руках у Тома был секатор. У нее еще хватило бы сил кричать, но мы заткнули ей рот куском ночной сорочки, так что ничего почти не было слышно. Когда Том кончил, Дениз надо было уже собирать по кусочкам.

После этого мы быстренько приняли душ, так как не хотели выходить из дома в крови. Там же мы вымыли и свои инструменты. Затем оделись и снесли все в машину.

Наконец мы все уже сидели в машине, кроме Тома.

— Я вернусь через минуту, — сказал он, и нам пришлось подождать, пока он сходит в дом. Отсутствовал он гораздо дольше минуты. В конце концов он вышел, сел в машину и завел двигатель.

Но не отъезжал.

— Чего мы ждем? — поинтересовался я.

— Сейчас увидишь.

И я действительно увидел.

Оранжевый свет за шторами гостиной. Свет, который мерцал, дрожал и становился ярче.

— Прекрасная мысль, — согласился я.

— Кремировать уродов, — добавил Ковбой.

— Скорее это относится к месту преступления, — пояснил Том.

Затем мы вернулись к нему домой.

Если останавливаться на деталях, то мой рассказ тянулся бы целую вечность. Или, по крайней мере, дольше, чем я мог себе позволить.

Головная боль утихла — должно быть, аспирин наконец возымел действие. Еще я успел приготовить себе яичницу с беконом, после того как поведал о наших забавах и развлечениях в доме Дениз. А там мы повеселились на славу, не правда ли?

Возможно, мне не стоило вдаваться в такие подробности. Боюсь, что у меня не хватит времени рассказать обо всем остальном.

Но наш рейд на дом Дениз заслуживает внимания уже потому, что такое мы делали впервые. Это стало чем-то вроде вехи в истории нашей небольшой компании, потому что это было намного грандиознее, ужаснее и волнительнее, чем просто убийство первого встречного на улице. Как качественный скачок в совершенно новое измерение истязания плоти.

Впрочем, и в средствах информации это получило такую же оценку.

«Резня по-мэнсоновски» — окрестили наши подвиги репортеры.

О том же, кто мог совершить эти зверства, газетчики и телевизионщики даже не высказывали догадок.

Мне кажется, мать Тома догадывалась о том, кто мог стоять за всем этим, но опасаться, что она настучит, нам было нечего.

Мы стали пай-мальчиками и начали учебу в университетах. Том передумал отправляться в Вилламетт, так как не хотел отрываться от «общества». Вместо этого он поступил в Пеппердайн. Ковбой, Рядовой и я пошли в Калифорнийский университет, Пескарь — в Американский колледж, а Клемент — в Иезуитский колледж Лойолы в Мэримаунте.

Возможно, мы и не были ангелами, но и тупицами нас тоже нельзя было назвать. Конечно, иногда мы дурачились и косили под придурков, но это исключительно ради удовольствия. Под всей этой оболочкой мы были достаточно неглупыми, чтобы поступить в довольно приличные заведения.

В течение следующих нескольких месяцев мы иногда собирались вместе, но не для смертоубийственных вылазок.

В ноябре я поддался искушению и прикончил студентку на одной из автомобильных стоянок университета. После изнасилования я задушил ее электрическим шнуром.