Джоуди стояла как вкопанная прямо перед дверью в ванную комнату.

Шарон остановилась перед ней.

— В чем дело, дорогая?

— Не говори мне «дорогая».

Шарон нахмурилась.

— Что такое? Что-то не так?

— Я знаю, что ты сделала.

Уголок губ Шарон изогнулся вверх, и это напомнило Джоуди ухмылку отца, только без характерного для него выражения удивления — ничего, кроме смущения и озабоченности, на лице ее собеседницы не читалось.

— Что именно, Джоуди? — спросила она. — Я делаю многое.

— В этом я не сомневаюсь.

Неожиданно губы Шарон вытянулись в прямую линию, и от глаз остались маленькие щелки.

— Прекрати говорить загадками и расскажи, что тебя беспокоит.

— Ты сама прекрасно знаешь, черт побери. Отбросив халат в сторону, Шарон схватила девочку за плечи. Но ни сжимать, ни трясти не стала.

— Хорошо, Джоуди. Расскажи мне. Прямо сейчас.

— Ты его трахнула.

Пальцы Шарон импульсивно сжались, но тут же, похоже, она овладела собой и отпустила девчонку. Руки безжизненно опустились вниз. Появившееся в ее глазах выражение заставило Джоуди отвернуться. Ей показалось, что такие глаза могли вывернуть ее наизнанку.

— Ага, понимаю. Я его трахнула. У нас тут только два «его», так кем был этот несчастный?

— Сама знаешь.

— А ты все равно скажи.

— Папа.

— Не угадала.

— Энди? Ты!.. Да ему только двенадцать лет. Боже, какая же ты извращенная стерва! Да неужели тебе мужиков не хватает?

Шарон только покачала головой. Нельзя сказать, чтобы она была очень обижена, но вид у нее был безусловно мрачный.

— Что ж, рада слышать, что у нас нет серьезных проблем.

— И это ты считаешь...

— Я никого не трахала — как ты крайне деликатно только что выразилась. В последнее время, по крайней мере. И даже немного раньше последнего времени. И уж точно не твоего отца или Энди. Боже, Джоуди, я, может быть, и не такая чистая, как свежий сугроб, но и не прыгаю в кровать с первым встречным, и уж тем более не совращаю малолетних. Что это тебе взбрело в голову заподозрить меня в чем-то подобном?

— А я... нашла вещественные доказательства в мусорном ведре.

— Рыться в мусорных ведрах — это твое любимое занятие?

— Нет! Я выбрасывала свои повязки и... и увидела это.

— Что ты увидела?

— Обертку. Обертку из-под презерватива.

Шарон прищурилась, и губы вытянулись тонким тугим шнурком.

— Понятно, — проговорила она, качая головой. Обойдя вокруг девочки, она вошла в ванную ком-цату.

— Зайди-ка.

Джоуди поплелась следом и увидела, как та присела на корточки возле мусорного ведра и сунула туда руку. Порывшись несколько секунд, Шарон встала, обернулась и протянула девочке злополучную обертку.

— Что здесь написано?

Джоуди тупо уставилась на кусочек фольги.

— Боже! — буркнула она.

— Опять неправильно. Здесь написано «алка-зет-цер». Мне стало плохо от выпивки и всех тех чипсов с нашего вчерашнего позднего ужина.

— Так... ты не...

— Конечно же, нет. Боже, Джоуди, да неужели ты думаешь, что твой отец оставил бы тебя и Энди без защиты, чтобы вскочить ко мне в кровать для минутного удовольствия? Я уж не стану говорить ни о чем другом.

— Ну...

— Да он в жизни не сделает ничего подобного. А знаешь, что на самом деле было? После того как вы вырубились, он провел меня сюда и поцеловал у двери.

— Тебе не обязательно это.